Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Ни в чем не было смысла с тех пор, как я очнулся ни с чем и провел вечность, силясь найти потерянное.

Но она была тем, что я потерял.

Я был в этом уверен.

– Я не оставлю тебя здесь, – произнес я. – Ты должна пойти со мной.

Она не ответила, и в груди начала разгораться надежда.

Девушка прошла в одну сторону, потому в другую – я видел лишь ее босые ноги. Наконец она исчезла из поля моего зрения. Голос ее прозвучал словно команда.

– Син. Отпусти его!

Зверь зарычал, но убрал когти. Со злобным шипением он ловко спрыгнул с моей спины, дав возможность сделать глубокий вдох.

Я подождал несколько мгновений, а потом встал на четвереньки.

Оглянулся на беловолосую девушку и замер, когда заметил сидящее рядом с ней существо. Два хвоста яростно били о землю, шкуру украшали золотые пятна, над кошачьей головой вздымались два острых рога.

Рысь.

Я встречал таких прежде, во время своих странствий. Слышал, как они фырчат, когда охотятся в ночи.

Девушка положила руку на голову рыси.

– Пошли со мной. Я представлю тебя народу Нил. Думаю, тебе нужно поговорить с Солином. Это важно.

Я присел на корточки и завертел головой, силясь рассмотреть мелкие раны на спине.

– Мне нужно вернуться к Салаку. Он будет беспокоиться – он не знает, где я.

– Салак – это часть твоей семьи?

Я кивнул и поднялся.

Протянул ей руку – рысь зашипела – и произнес:

– Пойдем со мной. Ты должна пойти со мной.

Девушка печально покачала головой.

– Я не могу. Лишь благодаря людям Нил я все еще жива. Я не могу уйти, не сказав им об этом.

– Так скажи им! – прорычал я, переходя на более знакомый мне язык. – Скажи им, что мы нашли друг друга, хотя долго были в разлуке. Скажи, что больше они тебе не нужны.

Она провела руками по голове рыси.

– Но они мне нужны.

Признание ее ударило в грудь, словно кинжал.

Она все еще не чувствовала то же, что и я.

Не чувствовала ту жгучую связь и абсолютную правильность.

Для нее я был всего лишь отбившимся от стаи животным. И, в отличие от того же Салака, который взял меня в стаю, она хотела изгнать меня из своей.

Во мне снова полыхнул гнев. Меня отвергли, и по спине словно покатился лед. И я попытался в последний раз.

– Но не могу ведь я чувствовать это один, – я подошел к ней и схватил ее за запястье. – Дотронься до меня! Попробуй меня на вкус. Пусть тебя ведет сердце, а не…

Рысь оказалась даже слишком быстрой.

Мелькнуло рыжее пятно – зверь прыгнул на меня и вонзил клыки в руку.

С силой.

Зубы заскрипели, добравшись до кости. Я заревел от боли. Заскользил второй рукой по ее пасти – меня объяла сияющая агония.

– Син! – закричала девушка, пытаясь схватить рысь.

Я споткнулся и упал назад, пытаясь вырвать руку из хватки жутких челюстей, разрывающих плоть…

– Син, отпусти его!

Чем сильнее сжимала челюсти кошка, тем больше я думал о смерти и о словах. Я тонул в темноте, где таились Салак и охотники. Я принял их ярость. Я оскалил зубы. И позволил горячему, темному жару развернуть свои кольца внутри меня.

Вокруг ног моих появились плотные тени. Девушка охнула.

Рысь зашипела и вцепилась в меня еще сильнее: клыки рвали сухожилия и прочие важные части. Я зарычал и вырвал руку из ее хватки, отбросив зверя прочь.

Я завыл так же громко и низко, как мой альфа. Земля задрожала. Кошка снова бросилась на меня – немного пошатываясь, с окровавленным ртом.

Я ударил ее в грудь и отбросил в примятую траву.

Рука моя зияла дырами. Мышцы алели, белизна костей исчезла под пульсирующими потоками текущей крови.

Я не чувствовал своих пальцев.

Боль пульсировала в теле. На груди выступил пот. Глаза затуманились – вокруг меня появилось еще больше теней.

Тени, которые я еще не призвал, закрыли меня, ожидая моего приказа. Я посмотрел на беловолосую девушку.

На то, как она прижала обе ладони к лицу и замерла на месте. Я запоминал ее лицо, ее фигуру и едва видимое золотое сияние над ее кожей.

– Ты всегда сияешь, когда я тебя целую, – я коснулся ее губ своими.

– Лишь потому, что благодаря тебе сердце мое сочится светом, – она ответила на поцелуй. – А теперь хватит разговоров…

Позвоночник захрустел. Видение пропало.

– Прошу… – выдохнул я, борясь с агонией в руке. – Увидь то же, что и я. Только этого я и прошу. Увидь меня.

Ее глаза блеснули, и на какое-то невероятно хрупкое, прекрасное мгновение в них мелькнуло нечто. Тепло. Вспышка. Какая-то малая часть воспоминаний.

Я завалился вперед, заливая кровью траву, почти забыв о том, что ноги мои двигались в тени.

– Ты вспомнила что-то. Что? Что ты…

Рысь рявкнула и снова бросилась на меня, целясь в щиколотку – ее яростные зубы готовы были вырвать кусок ноги. Тени зашипели вокруг, заклубились над двумя хвостами, окунули зверя во внезапную тьму. Рысь завыла, заклацала зубами на тени, а потом прыгнула на меня, задев зубами бедро.

Я чуть не упал вперед, но не отвел взгляда от девушки. Я ждал, когда она выберет меня – как я выбрал ее.

Я умолял ее отозвать зверя. Позволить дотронуться до нее. Чтобы напомнить. Чтобы мы снова смогли стать счастливыми после всех тех страданий…

Но… она этого не сделала.

Она опустила голову и прошептала:

– Тебе нужен лекарь. Иди. Уходи, пока она не причинила тебе еще больше вреда.

У нас не было лекарей.

Но у меня была волчья стая, которая обращалась со мной куда лучше, чем эта девушка. Сердце мое раскололось на куски: она сделала выбор за меня.

Мне не были рады.

Я нашел ее лишь для того, чтобы снова потерять.

Я горел от скорби, боль изнуряла меня. Я посмотрел на женщину, которая должна была быть моей, на девушку, которую целовал и которой поклонялся в своих снах, а потом призвал быструю тьму.

И без единого слова исчез в траве. Рысь пыталась догнать меня, но куда ей…

Я не оглядывался.

Глава 11

Девушка

На входе в деревню я чуть не упала – Син рядом, в руках пустая корзина, сердце бешено колотится.

Неужели он тот самый?

Тот, что на вкус как полночь и мед. Меня затошнило.

Жестокий.

С ледяным