Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Голос его перешел на шепот, но будто бы приобрел в весе.

– Пламя говорит и с тобой тоже.

Рот мой распахнулся будто бы сам по себе. Я замотала головой.

– Пламя со мной не говорит, Солин. Я никогда не слышала…

– Ты слышала, – он остановился рядом со мной, протянул руку и коснулся ладонью моей щеки.

Его кожа была теплой и сухой, обветренной, но в то же время мягкой. Совсем не такой, как у того черноволосого мужчины, которого я встретила в траве. И прикосновение Солина не вызывало искры, не утаскивало в течение боли, в котором я тонула тогда, когда меня касался незнакомец.

– Оно говорит с тобой, – пробормотал чтец огня. – Я наблюдаю за тобой во сне. Когда я в трансе, пламени не хватает разговоров лишь со мной. Оно пытается пошептаться и с тобой тоже. Я заметил это в первую же ночь, когда ты пришла к нам. Потому я и держал тебя поближе к себе.

Я перестала дышать. Солин провел большим пальцем по моей скуле и продолжил:

– Ты просто не знаешь, как правильно его слушать.

Он опустил руку и обошел меня, направляясь к своим мехам.

– А теперь иди к остальным, помоги им с пиром. И хорошенько поешь. Силы тебе пригодятся.

Ноги подчинились мне, и я вышла из лупика, не произнеся ни слова. Но сердце мое колотилось все быстрее, и быстрее, и быстрее.

Зачем мне понадобятся силы? Что именно собирается сделать Солин?

* * *

Я уставилась на языки пламени, наблюдая за тем, как они танцуют, но не услышала ни единого шепотка. Ничего.

Огонь оставался для меня обычным огнем, трескучим и обжигающим: он согревал племя и готовил нашу еду, пока ночь становилась все темнее, а полная луна сияла все ярче со своего небесного трона.

– Ты уверена, что не хочешь есть, Девушка? Ты ведь почти ничего в рот не взяла, – Ния передала мне один из костяных подносов с кучей фруктов, овощей и копченого мяса, которые ходили по рукам весь вечер.

Пир в честь новорожденного сына вождя и его жены удался на славу, судя по счастливым улыбкам на лицах и старшего, и младшего поколения. Трубку со сладким дымом тоже передавали по кругу – и ту фиолетовую жидкость, которую, как мне сказали, называют вином.

– Я в самом деле не голодна, Ния, – я улыбнулась своей подруге, а потом бросила взгляд на Солина, который сидел рядом с лупиком Трала и Типту, у костра.

Чтец огня поймал мой взгляд, и я скривилась. Я готова была поклясться, что он слышит меня, хотя сидели мы довольно далеко друг от друга, – будто бы пламя выкрадывало мои слова и скармливало их Солину дымными шепотками.

– Хорошо, – вздохнула Ния, готовая передать поднос дальше.

– Подожди-ка! – я схватилась за него. – Если подумать, я все-таки немного проголодалась.

Ния просияла.

– Вот и славно! Ешь, сколько душе угодно!

Я поставила поднос на колени, взяла два небольших плоских хлебца, положила между ними немного поджаренных корней, которые росли в тщательно ухоженных садах благодаря собранным семенам и отходам бизонов, и сунула все это в мед.

– Идеально! – я подняла свой ужин с подноса, и Ния забрала поднос у меня. – Спасибо.

– Пожалуйста!

Она улыбнулась и передала еду мужчине, которого я узнала, но с которым почти не общалась. Он подмигнул мне и утащил поднос небольшой группке на краю деревни. Мужчины там курили трубку и громко смеялись над чьими-то словами.

Кожу кололо от царящей вокруг радости и счастья: столько еды, столько питья, столько друзей!

Внутри расцвела боль, пока я медленно ела хлеб с овощами. Тот мужчина из долины… была ли у него еда? А лупики, в которых можно поспать? И друзья, с которыми можно посмеяться?

Боль усилилась, стоило подумать: мне повезло, я нашла то, что потеряла, а потом снова упустила его. Что бы там Солин ни намеревался со мной сделать… это могло закончиться плохо. Он утверждал, что огонь шептал мне… но ведь шепот этот мог не только поприветствовать меня… но и изгнать.

Может, я окажусь недостойной того, для чего готовит меня Солин.

Ния танцевала рядом, двигая верхней частью тела в такт ритмичным ударам барабанов – три мужчины постарше били в очищенную от меха кожу, натянутую на деревянные чаши. Звук этот оседал где-то в сердце – таким был громким. И в то же время мягким, потому что касался и моего потерянного духа.

– Лека сегодня выглядит счастливым, – тихо произнесла Ния, слегка оперевшись на меня.

Я закончила с едой и облизала дочиста пальцы. Еда тяжким грузом опустилась в желудке, но я хотя бы послушалась Солина и поела.

Я глянула на стоявших рядом с огнем мужчин и нашла Леку – охотника, который потерял жену, но которому повезло заинтересовать мою подругу.

Я кивнула и одарила ее улыбкой.

– Так и есть. Иди поговори с ним!

Ния покраснела.

– О, но я не могу. На нас же все племя смотрит! Если я это сделаю, то все сразу поймут, чего я добиваюсь.

– А разве не этого ты хочешь? – спросила я, все еще не до конца понимая обычаи Нил.

Ния огляделась, чтобы удостовериться – никто не подслушивает, – и придвинулась поближе.

– На границе осени и зимы мы празднуем осеннюю луну. Сезоны сменятся, и пройдет фестиваль жизни и смерти.

– И как это связано с Лекой?

Она покраснела еще сильнее.

– Фестиваль Аиум восхваляет жизненный цикл. Осень ведет за собой зиму, которая дарит смерть многим вещам, но весна обновляет все, что зима убивает. Мы празднуем цикл тем, что выбираем разделить наши жизни. Празднуем новым посевом, призываем возрождение нового года.

– То есть вы… копаетесь в саду? Сажаете семена, чтобы весной они взошли? – я чуть склонила голову, собрав руками бесцветные волосы и свернув их в плотный жгут, который перекинула через плечо.

Ния покачала головой и тихонько рассмеялась.

– Я все забываю, что ты и понятия не имеешь о том, как у нас все заведено. Мы дружим недолго, но у меня такое ощущение, что ты в моей жизни была гораздо дольше.

Сердце мое переполнилось благодарностью и любовью.

– Я тоже так думаю, Ния. Жизни без тебя не представляю. Без тебя и без твоего племени, – я содрогнулась от того, насколько все это было правдиво.

Я выбрала Нил, а не того странного мужчину, несмотря даже на наши похожие метки, на другие языки и на забытые воспоминания.