Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Перестала ли литься кровь? Добрался ли он до дома? Приглядывают ли за ним?

Я украдкой глянула на Солина: тот опустил голову и говорил с Тралом. От обоих темнокожих мужчин исходила аура авторитета и силы. Сердце забилось в тревоге.

Солин всю ночь провел с вождем, но так и не сказал мне, о чем договорился. Но что-то в воздухе изменилось, что-то пришло в равновесие. Что-то грядет.

И ожидание меня убивало.

– Церемония осенней луны – это не копошение в саду, Девушка, – засмеялась Ния, вытянув меня из пучины мыслей. – Но семена там есть, и новая жизнь тоже.

Она посмотрела прямо мне в глаза и сжала губы – словно я тут же должна была понять, что она имеет в виду.

– Осенний фестиваль – вечер для жизни, Девушка. Для жизни, для любви, для того, чтобы разделить постель.

– Оу! – я чуть приподняла плечи, словно то, о чем мы говорим, стоило держать в тайне. – Ты про партнеров?

Он дотронулся до моей груди.

Его рука была такой тяжелой, такой требовательной. Его прикосновение словно бы заклеймило меня. И в животе зароилось столько колких… вещей.

– Я говорю о вечере свободы и праздника. О ночи, когда все взрослые члены племени могут принять в этом участие. И ты тоже, Девушка, – прошептала Ния. – Можешь просто посмотреть или провести ночь с тем, кого выберешь. Фестиваль посвящен любви в самой чистой ее форме. Заключившие союз пары могут возлечь друг с другом или с кем-то новым. Ты можешь выбрать одного или нескольких, возлечь со всеми вместе или отдельно.

Я представила наготу и трение и тут же засмущалась. Тот короткий, резкий момент блаженства, после которого птицы взъерошивали перья, а звери тяжело дышали. Я замечала парочки среди племени – обычно глубоко ночью, когда желания подогревались фиолетовым вином. Однажды я даже наткнулась на целующуюся в траве парочку, когда шла облегчиться. Их исступленные стоны еще долго преследовали меня по дороге обратно.

Людям это нравилось. Но я не была уверена, понравится ли мне.

Мне не нравилось, когда люди меня касались.

Я все еще боялась, что произойдет что-то плохое.

Незнакомец коснулся меня.

Он коснулся меня там, где не касался никто, но наказание ни на кого не снизошло.

Я прокашлялась и попыталась изгнать мысли о незнакомце.

– Теперь я понимаю, о чем ты… это ночь наслаждений, но… я все еще не понимаю, как это связано с тобой и Лекой.

Ния хитро улыбнулась.

– Это значит, что в ту ночь правила не действуют. Старшие не будут твердить о невинности. Никто не будет навязывать брачные узы одним взглядом, – она провела языком по губам, в глазах ее отразился огонь. – Правил не будет – лишь страсть и стремление. Прежде я была слишком юной, чтобы присоединиться к празднику, но в этом году… в этом году мне уже можно. Я никогда прежде не ложилась с мужчиной, и… если в ту ночь я лягу с Лекой, это не наложит на него никаких ожиданий и обязанностей. Он не должен будет взять меня в жены и разделить со мной кров. Он не участвовал в фестивале со смерти Деви, никогда не делился, никогда не выбирал кого-то другого, пока они были вместе, но… я надеюсь, что этой осенью его сердце излечится достаточно для того, чтобы пойти со мной, когда я возьму его за руку.

В груди моей расцвела надежда – надежда на то, что у нее получится. Надежда на то, что когда-нибудь получится и у меня.

Лежала ли я хоть раз с мужчиной?

Я не знала о том, что уже пережило мое тело. Лишь мои шрамы могли рассказать какую-то историю об одиноком путешествии… но это и все. Я не знала саму себя.

Ния тяжело вздохнула и посмотрела на Леку, который стоял по ту сторону огня.

Я взяла ее за руку и крепко сжала:

– Не сомневаюсь, он пойдет с тобой.

– Ты в самом деле так думаешь? – она закусила нижнюю губу. – Я не уверена. Что, если ему предложит постель другая девушка? Что, если он пойдет за кем-то из другого племени? Что, если уйдет с ними, и я больше никогда его не увижу?

– Ты заслуживаешь того, кто полюбит тебя, увидит, какая ты невероятная.

Ния сжала пальцы в ответ и опустила на них взгляд.

– Я знаю, что Олиш, скорее всего, предложит тебе разделить с ним меха той ночью. Я вижу, как он на тебя смотрит.

Я моргнула.

– Лекарь? – я разжала пальцы и потерла вспыхнувшие щеки. – Ты ошибаешься. Я интересна ему лишь потому, что он помог мне выжить. Он просто любопытствует. Как лекарь. Вот и все.

Ния усмехнулась и откинулась назад, протянув ноги к костру.

– Тогда узнаем на фестивале, да?

Над деревней вдруг воцарилась тишина. Я подняла взгляд, когда Ния тоже замолчала.

Типту и Трал поднялись с места во главе костра. Ожерелья с замысловатыми узорами из перьев, ракушек и бусин – показатель их статуса – спускались до самых животов. Слева от них стоял Солин – он сжимал в руках посох, увенчанный черепом рыси, с шеи его до самых укрытых мехом бедер свисала веревка с бусинами. Справа от вождя возвышались его дети: Набен, младшая девочка, с которой я перекинулась всего парой слов, и Актор, постарше, которого я избегала весь месяц – не потому, что Ния и Гият предупреждали о его буйном характере, но потому, что всякий раз как я чувствовала на себе взгляд его черных глаз, мне хотелось сбежать.

Он сердито пялился на меня сквозь пламя, сжав губы в тонкую линию, – черты лица молодые, но уже отмеченные тем же влиянием, что и у его носящего перья отца.

Я отвела взгляд и посмотрела на его мать, Типту.

В руках она держала новорожденного сына, Бона. Он болтал своими коротенькими босыми ножками, словно хотел ударить само усыпанное звездами небо.

Еще одна безоблачная ночь – как и все остальные, что я провела здесь с тех пор, как меня нашли люди Нил. Когда я бродила в одиночестве, погода никогда не была такой предсказуемой. Очень часто небо разверзалось дождем: вода очищала меня, но я промокала до нитки. И если бы не дождь, я бы умерла от жажды задолго до того, как меня нашли.

Трое мужчин перестали бить в барабаны, и племя приблизилось к костру. Типту широко улыбнулась и передала своего нагого, постоянно ворочающегося сына чтецу огня.

Трал похлопал Солина по плечу, и вождь с предводительницей