Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Наступили сумерки, медленно переходящие во тьму ночи, и кожа моя покрылась потом.

Я стоял посреди огромного моря травы, пытаясь решить, что же делать. Я мог вернуться к своей стае… или… я мог вернуться к девушке.

Я не думал, что мне хватит сил, чтобы добраться до Салака и затем вернуться сюда. По крайней мере, не с такой раной. Только после того, как я вновь наберусь сил и поборю болезнь, которая теперь жила в моей крови.

Но к тому времени… может быть слишком поздно. Она сказала, что жила с другими мужчинами.

Мужчинами, которые угрожали счастью, которое она могла подарить мне.

Я пригнулся к земле – сердце сжала другого рода боль.

Девушка довольно бессердечно дала понять, что не хочет пойти со мной. Она вообще не хотела иметь со мной ничего общего.

Но… я хотел ее.

Только ее.

Даже сейчас, когда увидел столько смертных в одном месте, я хотел лишь ее одну.

Я покачал головой, чтобы избавиться от болезненных, липких мыслей, и сосредоточился на девушке. Расползающаяся по крови слабость повлияла и на мой рассудок тоже. Все вдруг стало таким сложным.

И тут она побежала. Я последовал за ней.

Я побежал быстрее – девушка проглотила стон и тоже припустила. Бежала она бездумно. Но она оставила племя. Оставила огонь.

Она выскользнула во тьму и побежала так, словно ей причинили боль. Она спотыкалась. В глазах стояли слезы.

Мне это не понравилось.

Мне не нравилось видеть ее боль. Пусть даже именно из-за нее рука моя не работала как следует, а в глазах иногда двоилось.

Она не остановилась, пока я не почуял запах чистой воды.

Я облегченно вздохнул, радуясь тому, что теперь от кожи моей будет пахнуть не прилипчивым дымом, а чистотой реки. Девушка замедлилась, и я тихонько последовал за ней. Босые ноги ступали туда, где я не смог бы наделать много шума. Я чуть раскрыл губы и дышал часто, так тихо, как только мог.

Волки охотились гораздо лучше, чем я. Шкуры скрывали их в траве. Их запах смешивался с запахами земли и леса. Но даже так девушка не увидела меня, когда обернулась и посмотрела прямо туда, где в траве прятался я. Она проскользнула в небольшую долину, к реке, которая высекала в травяном море свой путь.

На берегах ее росли ивовые деревья: их тяжелые ветви с тонкими листьями нависали над водой. Их стволы сияли в лунном свете серебром. Тихое бормотание реки и свист воды по камням уняли мой страх перед огнем.

Удары сердца стали ровнее.

Даже боль в руке, казалось, чуть поутихла. И это спокойствие провело меня туда, где была она. Чтоб побыть с ней наедине. Вдали от остальных. Чтобы забрать ее с собой.

Я потер свою разорванную руку… как же лучше к ней подойти?

Я мог бы снова перекинуть девушку через плечо, но сомневаюсь, что у меня хватит сил на то, чтобы донести ее до пещеры стаи. А вдруг ее рысь снова на меня прыгнет? В следующий раз мне может уже не так сильно повезти.

Меня накрыло внезапным беспокойством.

Я опустился на колени и оглядел качающуюся вокруг траву. Хорошенько прислушался – не слышно ли характерного стука лап по земле? Вдохнул воздух – не тянет ли кошачьим мускусом?

Ничего.

Девушка была одна.

Но, опять же, она была одна и тогда, когда я нашел ее. Рысь появилась позже, словно попавшая в беду девушка призвала ее.

Я нахмурился.

Возможно, зверь этот был к ней привязан? Так же, как буду однажды привязан и я? И рысь эту тянет к ней силой мысли. Она всегда чувствует, что с девушкой происходит. И жаждет ее защитить.

Новый план.

Рысь не была мне врагом – она не нападет, пока я не причиню девушке вреда.

И если я смогу доказать этой кошке, что просто хочу найти для девушки лучший дом, подарить ей лучшую жизнь, то, может, тогда рысь отправится с нами. Она тоже может стать волком и повернуться спиной к тем, кто поклоняется огню. Салак не станет возражать, если я приведу в стаю еще кого-нибудь.

Я кивнул – мудрое ведь решение! – поднялся и скользнул в траву, пятнистую от лунного света, прошел по короткому спуску к реке и к сидящей на берегу девушке.

Глава 13

Девушка

Я пришла к реке не для того, чтобы поплавать.

Я бежала, сама не зная куда. Мне просто хотелось побыть одной. И неважно где.

Но теперь, когда я оказалась у реки… у шрама на земле, по которому она текла с запада на восток, а потом извивалась на юге, там, где, как сказала Ния, находилось гигантское озеро и жили люди Лагола… я не могла сопротивляться зову воды.

Мне нужно было смыть с кожи дым… хотя бы на время.

Нужно было смыть страх, все возникшие вопросы и человека, который полностью захватил мой разум с тех пор, как мы встретились в травяном море.

Я задергала по связанным у лопаток жилам. Наклонилась вперед, и волосы закрыли мне взор. Сражаясь с узлами на одежде, я в отчаянии застонала и потянула сильнее. Закачалась на месте, и наконец мех спал с меня. Я не стала проверять, куда именно он упал. Когда мех бизона перестал обнимать мою грудь, я опустила руки к узлам на бедре, а потом стянула одежду и с ног.

Нижняя часть снялась куда легче, и я вздохнула с облегчением, когда она тоже отправилась на землю. Я наконец вновь стала нагой, совсем как раньше.

До встречи с людьми Нил я и не думала стесняться своей наготы. Я ходила по земле в своей настоящей форме, страдая от постоянно меняющейся погоды, во власти безжалостных острых камней и порезов. Но теперь, когда я пожила с Солином, когда жизнь моя переплелась с бытом племени Нил, я наконец поняла, что такое нагота.

Я лишь изредка видела нагие части Солина, когда он снимал одежды перед тем, как нырнуть под меха для сна. Старейшины деревни никогда не снимали своих мехов, и даже дети носили на нижних половинах своих очищенные шкуры. Гият и Ния снимали свои, лишь когда приходили к этой самой реке, чтобы обработать принесенные охотниками шкуры кроликов и оленей.

Я скрывала отвращение, поднимающееся во мне при виде ускользающих