Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

капель жизни на шкурах убитых животных, когда помогала Ние и Гият превратить когда-то живых, дышавших с нами одним воздухом существ в то, что уже не живет и не дышит…

Хрустнула ветка.

В воздухе разлилось напряжение, по спине пробежал холодок.

Я обернулась и прищурилась, глядя на пронзающий ночь край реки. Над ней нависали деревья, скрывая большую часть луны. Стрекозы мелькали в серебристых лучах. Летучие мыши проносились над водой, ловя насекомых, которых я уже не видела.

Все вокруг меня дышало жизнью, но мне вдруг показалось, что в узкой долине перестало хватать места… здесь кто-то был. Такой же смертный, как я.

– Эй? – я задержала дыхание, ожидая ответа. – Есть тут кто?

Я всмотрелась в пресытившуюся темноту, но не смогла разглядеть характерный блеск глаз или зубов. Насекомые продолжали жужжать, совы ухали, а река неслась мимо, гремя тем громче, чем дольше я стояла на берегу – вместо того, чтобы нырнуть в ее воды.

Сердце вновь забилось сильнее, и я медленно повернулась к воде. Позвоночник будто застыл, пульс ускорился, но я постаралась успокоиться. Ну и что такого, даже если за мной кто-то пошел. Племя поймет, что мне просто нужно время. Они всегда относились ко мне с добротой и пониманием. С чего бы им теперь забрать всю свою доброту, особенно когда Солин решил открыть тайну моего имени и навсегда принять меня в семью?

Если я, конечно, в самом деле окажусь пламерожденной.

Я зашла в реку, тяжело дыша. Вода пронеслась по пальцам ног – я вздрогнула от ее прохлады.

Река оказалась холоднее, чем я ожидала: лед вгрызался в кожу и добирался до самых костей. Свежесть, но через боль.

Сжав зубы, я прошла в речные глубины, не останавливаясь – холодная вода обняла колени, бедра, грудь… Водоем не был таким уж глубоким – с головой я в него зайти не смогла бы. Пальцами ног я зарылась в мягкое от водорослей дно, усеянное камешками всех размеров… а потом сделала вдох и окунулась в воду.

Звуки вокруг стихли, и это подарило мне покой. Течение приятно путалось в волосах, и я вспомнила те дни, когда проходила огромные расстояния без чьей-либо помощи. Встречавшиеся мне в странствиях реки казались друзьями: их воды обнимали меня, капли их давали мне жизнь. Силы, чтобы продолжать идти.

Я вынырнула на поверхность и провела пальцами по мокрым волосам, убирая с них лишнюю воду. От холода соски мои затвердели, дыхание участилось.

Мне стало гораздо лучше. Я больше не плакала. Больше не боялась. Только покой. Только одиночество в одном моменте.

Я вздохнула, опустила руки в воду и провела пальцами по поверхности, наслаждаясь ощущениями. Легкие всплески и исчезающие узоры поглотили меня с головой.

Река становилась громче, шумела в ушах. Серебристая чернота ее глубин вдруг замерцала едва видимой синевой.

Рядом с пальцами моих ног, глубоко внизу, засияло так, что я увидела проплывающих мимо рыбок, которые вскоре исчезли в темноте. Река пульсировала синим мерцанием, подталкивала меня вперед, звала меня…

Колени подогнулись, и я свалилась прямо в воду. Она накрыла меня с головой, ледяная и удушающая.

Тяжесть приглушенных звуков изменилась. В течении реки зазвучала чистейшая мелодия.

Она проникла мне в сердце, и ноты изменились, стали тише, почти шепотом. Шепотом, полным желания и…

Я запаниковала.

Ударилась ногами о дно и всплыла. По лицу катились капли, я никак не могла надышаться.

Нет.

Не может быть. Я ведь слышала.

Я слышала шепот воды – так же, как, должно быть, Солин слышал шепот огня.

Нет, нет, нет…

Я перешла на бег, насколько это вообще было возможно в воде. Быстрее, быстрее бы добраться до берега!

Едва слышная мелодия стала печальной, разрывающей сердце, едва ноги мои ступили обратно на землю.

Капли текли по нагому телу и впитывались в землю. Песня прекратилась, застыла на преследующей меня ноте, оборванная скорбью.

Я не могла пошевелиться. Слушала, как возвращаются жужжание насекомых, и трепет крыльев птиц, и шелест летучих мышей. Их песни стерли водную, унесли ее из моего разума – в ушах зазвучал хрупкий шелест листвы.

Меня затопило сомнениями, как когда-то страхом. Я выбежала из воды, и все для чего? Потому что что-то там услышала?

Вода всегда пела. Она всегда танцевала, резвилась и меняла местоположение.

Только это я и услышала… не так ли?

Солин объяснил, как именно огонь шепчет ему.

Он так ясно слышал пламя. Распутывал значение сообщений, которыми оно хотело поделиться с людьми. Должно быть, шептал он на языке, который Солин понимал. Языке, на котором говорил. А не тихой мелодией и синим свечением, которые явились ко мне.

Я тяжело опустилась на покрытую листьями землю и обвила руками свои холодные, мокрые колени.

Я прижалась лбом к ногам, и глаза снова защипало от слез.

Я была так счастлива, так благодарна, так уверена в том, что люди Нил были для меня теми самыми. Единственными людьми на всем свете. Мне так повезло, что они нашли меня! Я верила в простоту жизни. В то, что у каждого смертного был конец, как и у любого зверя, что я встретила во время своего путешествия. Ничто не живет вечно. Никто не способен призывать пламя, кроме солнца и молнии.

Я не знала о разных царствах и об их стихиях.

До сего вечера я не чувствовала никаких границ. Не знала, что такое запретные связи между избранными Квелисом и тремя остальными царствами.

Но теперь… теперь я чувствовала себя такой наивной.

Теперь я не знала, произошла ли я от огня или от воды. От земли или от воздуха. Я не знала, к какому племени принадлежу. Кем была глубоко внутри.

Мир и спокойствие, которые подарили мне люди Нил… всего этого я могла лишиться. Завтра вечером меня могут изгнать силой, заставить вернуться к бесконечному, полному боли поиску.

Свежие слезы повисли на моих ресницах, прокатились по щекам.

– Не плачь. Я совсем не знаю, что делать, когда ты плачешь.

Я подпрыгнула так высоко! Подскочила на месте и обернулась. Слезы тут же высохли.

Я провела рукой по лицу, сделав рваный вдох. Пытаясь найти нужные слова, пытаясь…

– Ты.

Незнакомец, которого я повстречала в полдень, сидел совсем близко, скрестив ноги. Он поднял плечи, положил руки на колени и сжал их в кулаки, закрыв свою наготу. Одна его рука в лунном свете выглядела здоровой, вторая же… я содрогнулась.

Рука его опухла и покраснела, рваная рана пульсировала алым даже в ночи. Он проследил за моим взглядом и сжал губы.

– Выглядит