Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Солин приблизился к большому костру и прижал Бона поближе к себе. Языки пламени окрашивали темную кожу ребенка оранжевым и отражались в эбонитово-черных глазах Солина.

Он поднял Бона повыше и заговорил хриплым, полным мощи голосом.

– Этот пир проводится в честь Бона. Сегодня пройдет церемония его наречения – духи узнают, что он принадлежит миру живых, что семья его любит и что он отвечает на имя, которое привязывает его к этому миру.

Взгляд Солина останавливался на каждом члене племени.

– Я представляю вам Бона, сына Типту и Трала, брата Набен и Актора, третьего в линии наследования.

– Бон! – люди племени подняли руки и закричали, немного напугав меня своими порывами.

Когда у костра снова воцарилась тишина, Солин продолжил:

– Мы приветствуем в нашей растущей семье новый дух. Да будет он любим и ценим нами, да поведет его вперед наша общая мудрость.

Люди снова отозвались радостными криками. Подняли кулаки к луне.

– Бон – третий в череде наших лидеров. Третий в очереди на место вождя. Поклянитесь же, здесь и сейчас, хранить Бона в нашей семье. Принять его как своего собственного, потому что у всех у нас единая кровь, единая кость, единое дыхание. Мы – пламерожденные. Огонь горит в каждом из нас – так же, как и в этом ребенке.

Солин взял Бона под мышки и поднял в ночное небо.

– Откройте же свои искры. Разделите огонь, что все мы носим внутри, чтобы и он смог его найти. Он – наш. Он – один из нас. Он – ваш.

По спине пробежали мурашки: люди повторяли слова Солина, женские голоса переплетались с мужскими, молодые – со старыми. Поднимались к луне ладони, и я охнула, когда над каждой из них едва заметно засиял огонь.

– Он – наш. Он – один из нас. Он – ваш.

Я резко повернулась к Нии.

Она свернула ладони лодочкой и держала там пламя, а потом сжала пальцы, и над ними поднялся дым. Все племя опустило руки. Призванный ими неизвестно как огонь пропал так же быстро, как и появился.

Но как? Как им это удалось?

Простые и счастливые люди, которые радостно жили на границах травяного моря, у пути миграции бизонов… и в их крови живет сила, которую они показывают лишь на церемониях.

В голове роилось столько вопросов! Солин одобрительно кивнул и подтянул Бона поближе к груди – тот скривился и заплакал. Солин усмехнулся, опустился к саже, которая собралась там, за пределами кострища, из летящих от огня угольков, и оставил темную отметку пальцем прямо у сердца ребенка. Метка эта заблестела в свете пламени, и все племя заревело, подняв головы к луне.

Щеки Типту блестели от пролитых слез. Солин передал ей сына. Он поцеловал ее в щеку и хлопнул Трала по плечу, а потом посмотрел в огонь и на собравшихся вокруг людей.

Я не могла отвести взгляда от вождя и предводительницы: Трал обнял свою супругу за плечо, а Типту уверенным жестом сунула в рот плачущему сыну палец, чтобы он замолчал, и Солин мог говорить.

На ладонях людей больше не горело необжигающее пламя, и момент торжества сменился каким-то мрачным предчувствием.

Ния склонилась поближе ко мне.

– Что он делает? Церемония наречения закончилась.

– Как вы это сделали? С ладонями и огнем?

Она как-то странно на меня посмотрела.

– Мы ведь произошли из огня. Как ты думаешь, почему мы так легко разжигаем костры?

На мой вопрос это не было ответом. Разве что породило еще больше вопросов.

– Я никогда не видела, как вы разжигаете огонь. Он просто всегда… здесь.

– Он здесь, потому что мы можем разжечь его, когда нам вздумается, – Ния улыбнулась. – Нам завидуют из-за этого – мы можем быстро призвать тепло и свет. Другие царства таким даром не обладают.

– Другие царства?

Голову закружило. Я попыталась представить еще больше людей, больше домов… еще больше магии.

Ния смотрела на Солина – тот возвышался над нами, величественный и бдительный.

– Мы народ Квелиса… так называют огонь. Но есть и три других народа. Локат, земля. Ривоза, воздух. И Ветак, вода. У каждой стихии есть свои племена. И у каждого племени свои союзы и свои дары.

Ния так беспечно об этом говорила… а я не могла удержать все это в голове. Похоже, я ничего не знала об этом мире. Он оказался гораздо больше того, что я могла представить.

– И в каждом из этих мест… люди управляют другой стихией?

Ния бросила на меня неприятный взгляд – словно моя забывчивость иногда очень ее раздражала.

– Конечно! Потому они и принадлежат к определенному племени. Не по цвету кожи и не по расе разделяемся мы… а по стихии, которая нас коснулась, – она посмотрела на мои сжатые в кулаки руки и осторожно добавила. – Ты говоришь на пламенийском. Значит, ты из Квелиса, и в тебе живет такая же искра, как и во всех нас. Если бы это было не так, ты не смогла бы понимать нас. Тебе бы не разрешили здесь жить, потому человеку одной стихии нельзя быть с человеком другой.

Головная боль усиливалась. Сердце билось все быстрее и быстрее.

– Запрещено быть с кем-то просто потому, что они родом из другого места?

Я не могла в это поверить. Люди Нил приняли меня с такой радостью, так хорошо ко мне отнеслись. Я и представить не могла, что они могли отослать кого-то прочь лишь потому, что он придет сюда из другого царства.

Ния вздохнула – похоже, из-за затянувшегося молчания Солина она занервничала.

– Не запрещено, Девушка. Просто так никто не делает. Человек из Квелиса не может разделить ложе с кем-то из Ветака, потому что водяная стихия может затушить огненную искру. И выходец из Ривоза не может заключить союз с кем-то из Локата, потому что воздух и земля противоположны друг другу. Границы существуют для нашей защиты.

Я не понимала. Не могла понять.

Я шла по этому миру.

Шла по нему целую вечность, и я не видела никаких границ, не натыкалась на запретные места. Пока люди Нил не нашли меня, я верила в то, что в мире вообще никого не существует. Кроме меня.

Но оказалось, что есть на свете другие деревни, другие племена, другие царства… в висках закололо, и ужасная мысль всплыла в моем разуме.

Я… я говорила на другом языке. На его языке.

Что это был за язык? Откуда? Из страны Земли, Воздуха или Воды? Откуда пришел он сам?

И почему я понимала его, хотя