Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

ударило меня – с такой силой… так, что я не могла этого описать. Я почувствовала всю полноту этого прикосновения – и всю возможную боль. Прикосновение это было таким явственным, таким болезненным, что я забыла поднять взгляд в небо в ожидании наказания.

– Вот и славно, теперь ты чистая, – Гият забрала у меня грязную шкурку и положила ее на перевернутое бревно, лежащее рядом, – его использовали вместо стула или стола. – А теперь…

Она прищурилась и посмотрела на меня, а потом на Нию.

– Расскажи нам, что произошло, – Гият провела языком по губам и добавила: – Мы потеряли тебя из виду там, в траве. И когда мы разошлись в стороны, пока собирали семена, я подумала, что ты пошла обратно в деревню. Что случилось? Что ты видела? Кто поранился? Животное?

– Не совсем, – прошептала я, приобняв теперь мокрый живот. – Не животное.

Девушки замерли. Они не говорили – ждали, когда я продолжу.

Я резко подняла голову, заслышав уверенный глухой стук четырех лап – шкуры у входа затрепетали, распахнулись и пропустили вперед ловкую рысь.

Ния молча потрепала Син по мускулистому боку, когда та прошла мимо. Син подошла ко мне, уткнулась в грудь своим юношеским лбом и детскими рожками. Изо рта моего вырвался выдох. Рысь заскулила и упала мне на колени. Два хвоста легли на циновку, и зверь положил свою голову мне на руки.

Тишина становилась все более тяжелой: женщины из племени Нила не могли не увидеть покрывающую пасть Син и ее серебристо-белую грудь кровь.

– О, нет… – содрогнулась Гият. – Она не… она кого-то убила?

Девушка откинулась назад и приложила ладони ко рту.

– Кого? Кого она убила?

Син снова заскулила и еще сильнее уткнулась мне в руки – будто бы прося прощения. Какая-то часть меня хотела помучить ее, сделать вид, что я не понимаю извинений… ей не стоило нападать на того мужчину. Если бы рысь этого не сделала, он мог бы вернуться сюда со мной. Мог бы сидеть здесь, прямо сейчас, готовый присоединиться к пиру… его наверняка приняли бы с распростертыми объятьями, как и меня.

С другой стороны, если бы Син не бросилась на него, мужчина мог бы утащить меня с собой. Он ведь перекинул меня через плечо и побежал в другую сторону, подальше от моих новых друзей… друзей, которые спасли мне жизнь и подарили крышу над головой. Подарили дом.

Так что на самом деле Син не нужно было просить у меня прощения. Лишь благодаря ей я сидела сейчас в этом лупике. Она защитила меня безо всяких вопросов. Сделала то, что считала правильным, – ради своей стаи.

Мне не следовало ее останавливать.

Мне стоило бы настоять на том, чтобы привести того мужчину с собой в лагерь – чтобы лекари Нил смогли поставить его на ноги. Но те тени…

Они появились из ниоткуда и так зловеще обвились вокруг его ног. И вокруг Син тоже – она закричала и начала драться с ними еще яростнее, чем прежде.

Незнакомец будто бы пришел сюда из другого мира.

Он был магическим существом.

Другим.

Тяжко вздохнув, я обняла рысь и чмокнула ее в макушку.

– Спасибо, что защитила меня, Син, но в следующий раз…

– Следующий раз? – взорвалась Ния. – Какой такой следующий раз? Она защитила тебя? От чего? От кого?

С рысью на руках говорить было легче.

– Я отошла слишком далеко – дальше, чем думала. Совсем с головой погрузилась в собирательство и не заметила, как далеко забралась. А потом услышала что-то позади. Я думала, это вы пришли за мной сообщить, что дела на день закончены, и пора отдыхать, но там стоял… мужчина.

– Мужчина? – бледная кожа Гият порозовела. – Что за мужчина? Один из наших?

Я покачала головой.

– Я его никогда прежде не встречала.

– Странник? Бредущий из деревни в деревню по Квелису? Рассказывающий истории и новости издалека?

– Я… не думаю, что он был странником.

Я снова представила незнакомца. Его дикость. Его ярость и резкость. Он него пахло землей и мхом – словно он жил там, куда озаряющее нас солнце не заглядывало.

– Он был один, – я покачала головой, буквально выталкивая слова изо рта. – Он говорил на другом языке, но я все равно как-то смогла его понять.

Я тяжело сглотнула и обвела взглядом обеих девушек.

– О-он сказал, что искал так же, как и я. Что потерял память и не знает, где живет его племя.

– Он совсем как ты! – охнула Ния, присев на колени, – ее меха задвигались, когда она глубоко вздохнула. – Клянусь огнем, Девушка! Он ведь мог прийти оттуда же, откуда пришла ты. Он наверняка тебя знает! А ты его узнала? Почему ты не привела его сюда?

Син заскулила и еще сильнее обвилась вокруг меня – будто бы знала, что я виню ее в содеянном. Я погладила рысь по голове и пробормотала:

– Он попытался забрать меня с собой – к семье, которая спасла его. Он был довольно… настойчив, – я пожала плечами и не стала сообщать о том, что мужчина перекинул меня через плечо и побежал быстрее, чем любой из смертных, кого я встречала. – Тогда Син на него и напала.

Женщины молчали.

Они посмотрели на Син словно бы по команде – на нее и на ее окровавленный рот.

– Она укусила его? – спросила Ния.

Я кивнула.

– Очень сильно.

– Насколько сильно?

– Прокусила руку до самой кости, – по спине побежали мурашки, сердце заколотилось как бешеное.

Что, если он потерял сознание и лежит теперь там, в траве? Что, если он не выжил? Что, если подхватил лихорадку, или еще какую болезнь, или…

– Нужно найти его. Если он ранен, ему нужен лекарь, – решительно заявила Гият. – Уэй ему поможет.

Я удивленно моргнула.

– Ты готова это сделать? Помочь ему? Даже несмотря на то, что он пытался меня украсть?

Даже несмотря на то, что он кровоточил тенями?

Гият встала на колени, совсем как Ния.

– Если он – как ты и в самом деле ничего не помнит… Если у него никого нет, то тогда, полагаю, его поведение можно объяснить. И можно понять. Ты вряд ли помнишь, потому что постоянно теряла сознание, когда мы принесли тебя в деревню… но пока ты приходила в себя, ты пыталась выбраться из мехов и продолжить поиск. Ты очень настойчиво это делала – говорила, что должна найти то, что потеряла. Ты говорила о вещах, нам не понятных.

– О каких таких вещах? – спросила я. – О каких…

– О солнечном свете, который убивает жизнь, и о луне, которая дарит