Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Если он тот самый, то почему я не узнала его? Почему лицо его так же незнакомо мне, как все лица мужчин из племени Нил? Почему воспоминания не хлынули потоком в тот момент, когда он нашел меня? В благодарность за это…

Я вздрогнула: Син выдохнула где-то рядом.

О, как он смотрел на меня… какая в его взгляде жила скорбь. Сколько мольбы было в прикосновениях. Он не был угрозой, хотя страх убеждал меня в обратном. Он просто потерялся… совсем как я. Потерялся и ничего не понимал. И был так ужасно одинок.

Что же я наделала?

Мне стоило привести его с собой. Я должна была остановить Син.

Я должна была…

– Девушка? – Ния прервала поток моих мыслей.

Я бросилась к лупику Солина, мертвой хваткой вцепившись в пустую корзину. Наши взгляды встретились – глаза Нии сияли дружелюбием, но потом они вдруг затуманились и всмотрелись в меня повнимательнее.

– Во имя огня, что случилось?

Она схватила мою корзинку, бросила ее на землю и прищурилась – на животе моем алела кровь. Кровь, которая брызнула из раны того мужчины, когда в него вцепилась Син. Мужчины, который носил на теле такую же метку, какая была и у меня. Который ничего не помнил – так же, как я. И который вдруг начал понимать два разных языка.

Совсем как я.

Родилась ли я со знанием того первого языка, на котором он заговорил? Почти лирический, глубинный язык, что шел из сердца, а не от разума. Или пламенийский был моим родным? Когда Ния нашла меня там, у реки, я умирала. Разум мой плыл, почти отделившись от смертного тела, когда она впервые заговорила. Я не могла вспомнить, понимала ли Нию с самого первого слова, или мой разум медленно разбирался в ее языке, заставил меня – и себя – понять его. Совсем как недавно, с тем странным языком, на котором говорил мужчина.

Мужчина, которого ранили. Он потерял столько крови…

– Отвечай мне! – Ния схватила меня за локоть, взгляд черных глаз замер на запекшейся крови на моей коже. – Кто-то ранил тебя? Актор или, может быть, Кивва…

– Нет, – я закачала головой и выхватила руку из ее хватки. – Это не они.

Я огляделась и скривилась, когда поняла, что другие члены племени бросали на нас любопытные взгляды, не отрываясь от своей полуденной работы. Син снова фыркнула и побежала вперед, нырнув в опоясывающую деревню траву – только мелькнули два ее хвоста.

Неужели она побежала за тем мужчиной, которого ранила? За тем, кто рычал так же яростно, как охотившиеся на меня волки?

Может, он умер?

Мог ли кто-то выжить после подобной раны?

Мне не стоило прогонять его!

Пусть он коснулся меня, испугал, пытался забрать с собой силой… все это неважно. В ушах стоял полный боли вопль, когда клыки Син вгрызлись в его руку, и…

– Девушка, ты меня пугаешь, – Ния опустила голос до шепота. – Поговори со мной. Помни, ты можешь рассказать мне обо всем. Я сохраню твои слова в тайне. Так расскажи же мне… что случилось?

Я тяжело сглотнула и обхватила себя за плечи в попытке скрыть кровь.

– Это не моя. Это… там… – я закусила губу.

Стоит ли рассказывать о грязном нагом мужчине, гуляющем в травяном море? Мужчине, в чьей коже будто бы жила полуночь, хотя над головами нашими сияло солнце. Мужчине, чьи темные, спутанные волосы, полные листьев, касались плеч и чьи глаза были полны дыма и такие же таинственные, как тени?

Голос его звучал низко, словно раскатывающийся над горизонтом гром. Его тело будто бы выточили из камней, что подпирали горы. И метка на его бедре… на том же месте, что и у меня… она тоже кровоточила.

Все в нем было насыщенным, диким и настоящим.

Меня тянуло к нему. Я чувствовала его, но… не могла вспомнить. И это сломало его – он смотрел на меня с такой надеждой! К горлу подкатила тошнота. И вина.

Из своего лупика вдруг вынырнула Гият – ее жилище находилось недалеко от лупика Солина. В руках она несла корзину свежих речных камышей – наверняка собиралась присесть у костра в центре, чтобы свить еще несколько чаш для еды и циновок, которыми покрывали землю в домах.

Гият скосила на меня взгляд. Посмотрела недолго. Прищурилась. А потом сменила курс, добравшись до нас в несколько широких шагов.

Ния слегка замерла и скрестила на груди руки.

– Гият, никому не рассказывай, прошу.

– Никому не рассказывай что? – любопытное дружелюбие в ее взгляде сменилось беспокойством: она заметила кровь на моем животе. – Ох, ради огня… что случилось?

– Она не говорит мне, – пробормотала Ния. – Только моргает, и все.

Гият посмотрела на меня еще мгновение, а потом схватила за руку и потащила в сторону лупика Солина. Ния пошла следом за нами.

Как только тяжелая шкура бизона закрыла нас от мира, Гият выпустила мою руку и положила корзину с камышами на землю у входа. Небольшой очаг ждал, когда в нем разожгут костер. Меха, на которых спал Солин, были аккуратно сложены. Мои меха – по другую сторону лупика – были свернуты и уложены в углу. Я делала так каждое утро, стараясь не занимать много места.

– Чтец огня сейчас с Тралом и Типту, – Гият подошла к большой деревянной чаше с водой для питья, готовки и уборки. – Они готовят небольшой пир в честь своего новорожденного сына, так что у нас есть время, чтобы поговорить наедине.

Она подхватила с пола одну из выточенных чаш, зачерпнула немного воды, захватила кусок звериной шкуры, который использовали для мытья рук и лица, а потом подошла ко мне.

Я позволила Ние подвести себя к циновкам вокруг пустого очага. Никто не произнес ни слова. Гият намочила кусок кожи и подала мне, выгнув одну бровь.

Я приняла подношение и моргнула, вода полилась сквозь пальцы.

– Смой этим кровь, Девушка, – прошептала Гият.

Взгляд ее был полон тревоги.

Женщины обменялись взглядами, а я покачала головой, пытаясь избавиться от видения: Син рвет мужчину на части. Того самого мужчину, который смотрел на меня так, словно я держала в руках его сердце.

Я содрогнулась и смыла с себя его кровь.

Вода была холодной, а кожа моя теплой – и я вспомнила о его прикосновении. Его пальцы были такими грубыми и грязными, но в то же время прохладными и освежающими под палящими лучами солнца. И когда его кожа соприкоснулась с моей…

Я сглотнула.

Он был прав.

Меня словно ужалили.

Его прикосновение будто бы