Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Я замерла.

– Ты это видел?

– Я за тобой наблюдал.

– Всю ночь?

Он кивнул.

– Я думала… думала, что Син тебя прогнала.

– Син? – прохрипел незнакомец своим низким голосом.

– Рысь, – я опустила голову. – Мне… мне жаль, что она на тебя напала. Не нужно было тебя прогонять. Это было… не очень-то вежливо с моей стороны.

Я подошла поближе – меня тянуло к нему вопреки собственной воле. Я не могла бороться с тем, какую легкость чувствовала в его присутствии. С жаждой узнать больше.

– Я не просила ее причинять тебе вред. Я пыталась ее остановить.

– Ты пыталась… а потом я тебя слишком сильно напугал, – губы его изогнулись в полуусмешке. – Я не хотел. Я просто…

Он тяжело вздохнул и продолжил:

– Я увидел тебя после стольких дней и… не смог себя контролировать. Не смог удержать рвущиеся наружу чувства. Из-за тебя я чувствую…

Он мягко выдохнул и не договорил.

– Что?.. – спросила я, сама себя удивив. – Что ты чувствуешь?

Он переступил с ноги на ногу, и его мужское естество начало набухать.

– Ты знаешь что. Я ведь тебе все сказал, – незнакомец опустил взгляд на мою голую грудь, которую я все еще закрывала руками. – Ты бродишь в моих мыслях с тех пор, как я себя помню. И когда ты мне снишься… я всякий раз просыпаюсь с пустотой внутри. Она заставляет меня умолять о большем. О чем-то. Но даже просто быть рядом с тобой… этого достаточно. Я снова могу дышать. После целой вечности, в которой задыхался.

На глаза навернулись слезы.

– Прости. Мне так жаль… твоя рука…

Он мягко улыбнулся.

– Не ты в этом виновата. С диким зверем можно подружиться, но у них есть и своя воля, – он подошел поближе, и кожу закололо. – Ты не должна винить себя и за то, что я вернулся, хотя должен был уйти. Я не смог… я должен был взглянуть на тебя еще раз. Пусть даже твоя рысь укусила бы меня снова.

Я коснулась его изодранной руки. Голос его задрожал.

– Я не стану врать – мне больно. Очевидно, что я чувствую себя не очень хорошо. Но в поступках рыси ты не виновна, – незнакомец поймал мой взгляд. – Я с радостью перенесу еще тысячу таких укусов… если это поможет тебе меня вспомнить.

Я покраснела.

Он говорил с той же мудрой уверенностью, с какой говорил и Солин… но вокруг глаз незнакомца не расползались морщины, а тело еще было сильно. Если бы я знала, в какой год родилась… то подумала бы, что незнакомец старше меня лишь на пару.

Пару лет, за которые мы могли узнать друг друга. Путешествовать вместе, любить… или пару лет, в которые мы никогда не встречались, и все те дрожащие, пульсирующие ощущения, что он мне дарил, были неправильными. Просто путали меня.

– Я не знаю, во что мне верить, – я провела рукой по сжавшейся груди.

– Скажи, что веришь в нас. Этого будет достаточно, – мужчина подошел еще ближе – осторожно, медленно, следя за тем, чтобы я не убежала.

Он понизил голос – теперь голос незнакомца темным шепотом щекотал мне кожу. Он все еще говорил на языке, которому меня научил. Языке, неизвестном людям Нила.

– Я не стану торопиться. Постараюсь тебя не пугать. Но я не стану отрицать, что внутри меня живет голод. Вот здесь, – он похлопал себя по сердцу и сжал пальцы в кулак, прижав его к груди. – С тех пор как я нашел тебя, пустота, о которой я говорил, исчезла. На ее место пришла уничтожающая меня надежда.

Он сделал еще шаг – теперь мы стояли так близко, что могли коснуться друг друга.

– Я выбрал тебя в тот самый момент, в который увидел. И меня не волнуют воспоминания, что я утратил. И видения, которые не могу разобрать. Меня не волнует напавшая на меня рысь. Мне все равно, что из-за нее я ослаб и не могу вернуться домой. Я нашел тебя, – незнакомец чуть склонил голову, и его спутанные темные локоны шевельнулись. – И этого достаточно. Более чем достаточно. Для меня это все.

Я громко втянула воздух сквозь зубы – под его взглядом я чувствовала себя живой.

– Я умирал, – пробормотал он; тьма ночи оплела нас, спрятала в крошечном коконе от всего мира. – Я хотел умереть. Одиночество слишком болезненно. И эта пустота… бесконечный, ужасный поиск. Я больше не мог этого выносить.

Глаза его блеснули темным серебром.

– Я сдался в ту ночь, когда Салак и его охотники нашли меня. Я думал, что он меня убьет. Был так благодарен ему за это. За то, что все скоро закончится. Но… он вернул меня к жизни. Выбрал меня в тот самый момент, когда мы встретились. Он не знал меня. Ему не нужно было узнавать, какой я человек, чтобы спасти меня. Он выбрал меня… так же, как я выбираю тебя.

Я закачала головой – внутри все плыло.

– Люди Нил спасли меня точно так же. Они привели меня в свой дом и вылечили. Без их помощи я бы умерла… но даже они будут судить меня за то, кем я являюсь.

– Просто они не видят того, что вижу я.

– А что ты видишь? – выдохнула я.

– Что ты – моя. Принадлежишь мне, и мне все равно, хочешь ли ты меня в ответ. Я стал твоим в тот миг, когда мы повстречались, – он подошел совсем близко, сделал глубокий вдох и навис надо мной, чуть прикрыв глаза. – Когда я смотрю на остальных членов твоей стаи, я не чувствую того же, что чувствую, когда смотрю на тебя. То притяжение. Желание коснуться тебя. Жажду быть рядом.

Я покрепче обхватила себя руками. Какой он честный! Как пронзительно смотрит на меня… и как открыто реагирует мое тело. Кровь кипит от жара. Кончики пальцев колет, а в животе словно раскрываются алые крылья. Между нами будто мелькает молния… и гром – удары моего сердца, и оно бьется и ревет от разрушающей силы.

Но что-то было не так. Что-то тут не сходилось. Какое-то слово…

Я поймала его, радуясь тому, что смогла отвлечься. Использовала его, чтобы вернуться в реальность.

– Ты сказал «стая». Моя стая… – качнула головой. – Люди Нил не стая. Они племя. Семья.

Незнакомец замер. Лихорадка окрасила его кожу в другой цвет.

– Салак совсем не похож на смертных, с которыми ты живешь.

– Ч-что же он такое?

– Мой отец, мой защитник. Мой друг, – губы его тронула легкая улыбка. – А еще