Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Свет был настоящим… и сиял там, где не должен был сиять.

Никто из нас не заговорил об этом, словно мы не хотели добавлять в наши жизни еще больше неизвестности. Мы забрались далеко в поток – вода здесь доходила нам до бедер, – и девушка поймала мой взгляд

– Подними руку.

Я подчинился, подняв руку повыше и подальше от себя. Ее пальцы осторожно коснулись горящей плоти у раны.

Я проглотил рвущийся наружу крик боли. Девушка развязала окровавленный стебель на моем локте и начала его разматывать. С каждым витком рука пульсировала все сильнее. Незнакомка из моих снов откинула стебель в реку, и меня пронзила тошнотворная вспышка боли. Девушка охнула, увидела, как плоть моя открывается и обнажает сгусток грязи и крови, покрывающий кость.

– Клянусь огнем… – она перешла на пламенийский, язык, к которому разум мой привык не сразу. – Ты что, напихал туда земли? Или она попала в рану, когда Син прижала тебя там, в траве?

Я бросил взгляд на застывшую на берегу виновницу и ответил не сразу. Девушка резко вздохнула и ткнула меня в бок.

Я покачнулся. Мир вдруг вспыхнул белым.

– Ну нет, оставайся-ка ты на ногах! – она перестала в меня тыкать, поддержала за локоть, словно была достаточно сильна, чтобы не дать мне упасть.

Мне не хотелось опираться на нее.

Ноздри расширились, я вдохнул и покачал головой, чтобы прогнать ослепляющую пустоту.

– Я в порядке. Делай то, что хотела сделать.

– Уверен?

Я сжал зубы и кивнул.

– Тогда наклонись, – скомандовала она. – Ты слишком высокий. Нужно опустить руку в воду.

Я широко распахнул глаза, но сделал, как она велела.

И снова вокруг наших ног засиял синий блеск: он осветил мою руку и темноту запекшейся крови.

– А теперь я очищу рану, – девушка вздрогнула, будто бы испугалась, что я от одних этих слов упаду замертво. – Будет больно, я предупредила. Ты сможешь остаться в сознании? Или лучше присесть на берегу?

Я постарался скрыть свою дрожь, а вода неслась по моей разорванной плоти, смывая кровь, грязь и какие-то выделения.

– Я могу стоять.

Девушка нахмурилась, но кивнула, доверяя моим словам. Пожалуй, ей не стоило этого делать.

Она склонилась к поверхности воды, вцепившись в мою руку и замерла.

– Прости, – выдохнула она, а потом вспыхнула боль.

Я закричал. Ее пальцы не просто касались кожи – они развели в стороны куски порванной плоти и залезли внутрь. Я зарычал и поскользнулся, попытался удержаться на дрожащих ногах, зажмурился… девушка промывала рану. С моих костей будто бы срывали плоть.

Я вздрогнул и снова зарычал, падая в это ужасное ощущение… ее прикосновения были такими осторожными.

Но лечение – таким жестоким.

Когда девушка закончила свою пытку, я тяжело задышал. Она достала мое запястье из воды и осмотрела рану. Достаточно ли чистая? Кровотечение вернулось: кровь текла не темная, как раньше, а ярко-красная.

– Рана чистая, но плоть все еще порвана, – она закусила нижнюю губу, а я сглотнул, чувствуя, как подбирается к горлу тошнота. – Нужно ее чем-то замотать. Остановить кровь.

Оглядев берег, она вдруг улыбнулась.

Я проследил за ее взглядом и сердито посмотрел на рысь, которая сжимала в зубах выброшенный девушкой мех. Тот самый, которым она прикрывала грудь.

– Вот молодец, Син! Идеально! – девушка снова улыбнулась, а потом подвела меня к краю реки. – Давай же. Подвяжем тебя, а потом пойдем в деревню. Солин уже, наверное, пошел спать, но лекаря мы найдем, и тебе помогут.

Как только ступни наши коснулись укрытой листьями земли, вода перестала сиять. Девушка забрала у рыси меха, слегка отряхнула их, а потом обернула плотную шкуру вокруг моей руки.

– Подержи-ка, – она подняла взгляд, посмотрев прямо на меня.

Рысь тоже не отрывала от меня сияющего взгляда, и я подчинился, прижав ладонь к шкуре и попытавшись скрыть дрожь.

– Я крепко свяжу, – девушка вздрогнула. – Нужно зажать рану, чтобы остановить кровь.

Я кивнул. Все что угодно. Меня все устраивало. Жизнь перестала быть жестокой… а я почувствовал слабость. Голова закружилась. Что бы за болезнь ни жила во мне, ее не смыло вместе с кровью. Девушка обернула мою руку высушенной жилой, перехлестнула ее над шкурой и крепко связала у запястья. Я не знал, как долго еще смогу бороться с навалившимся на меня желанием отдохнуть.

Девушка опустила руки и уставилась на меня. Брови ее обеспокоенно изогнулись, а потом она заторопилась.

– Пошли же! Нужно показать тебя лекарю!

Я кивнул, слишком пришибленный болью, чтобы спорить.

Рысь бежала рядом, она забралась на небольшую насыпь и присматривала за нами оттуда. Так высоко. Так тяжело забираться.

Всего лишь небольшой наклон.

Когда я искал девушку, то забирался на горы. По сравнению с ними это – ничто.

Я последовал за рысью и за девушкой – они поднялись на холм. Я чуть не упал на колени, когда забирался следом. По спине катился пот – холоднее, чем воды той ледяной реки. Я горел и в то же время дрожал от холода.

Когда тени деревьев у воды сменились освещенным луной травяным полем, я дышал слишком часто. В уголке глаза танцевало что-то серое. Я дернулся, когда меня коснулось что-то мягкое и чудесное.

– Вот, – грудь мою обвила рука.

Я застонал и уткнулся носом в белые волосы. Почти упал на их обладательницу.

– Я помогу тебе, – выдохнула девушка. – Обопрись на меня. Мы вернемся в деревню, и там ты отдохнешь.

Я кивнул, не отрываясь от ее пахнущих рекой волос. Лапы рыси били где-то рядом. Теперь она была моим другом, и колыбельная ее шагов укачивала меня.

Борясь с желанием провалиться в сон, я поднял голову и посмотрел на горизонт. Сияющие серебром колосья качались на ночном ветерке, а неизменная струя дыма, поднимающаяся над вечным огнем, указывала нам путь.

Пели сверчки.

Хлопали крыльями летучие мыши, ныряя в ночи.

А перед нами вдруг возникли две фигуры.

Глава 15

Девушка

Я скосила взгляд на незнакомца – тот шумно втянул ртом воздух и замер.

Он не смотрел на меня – внимание его было приковано к расстилающемуся перед нами травяному морю. Син рыкнула, а потом перешла на бег и исчезла среди стеблей. Оттуда раздался мужской голос, и я тут же обернулась.

– Ох, нет…

– Мы так и подумали, что ты сюда пошла, – покрытая татуировками грудь Актора сияла в лунном свете.

Обернутые вокруг его бедер меха все еще украшали бусины и связанные узлами