Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

Дрэвин выдохнул и повернулся к Атласу, который молча наблюдал за их беседой.

— Те, кто пережил нападение, успели добраться до пинаса до того, как корабль пошел ко дну. Единственной жертвой зверя едва не стал я сам.

— Дрэ, — вмешался Атлас, но на короля это не произвело впечатления.

— И как же ты тогда выжил? — допытывался отец.

Его челюсть напряглась, пока он стоял под пристальным взглядом короля.

— Мне повезло, меня выбросило на один из крупных обломков. Вскоре после этого нас нашел в открытом море корабль торговцев. Они высадили нас в гавани Лефирина час назад.

— Действительно, везунчик, — он замолчал, оглядывая Дрэвина и почесывая бороду. — Что ж, раз уж ты здесь, можешь оставаться до конца месяца. Твой брат должен взять жену и заключить брачный союз с одним из двух других королевств Римелля. Семьи каждого двора из Терраны прибыли несколько дней назад, а эльфы из Сумнэ уже на пути в Лефирин. Наш народ захочет, чтобы их Феникс присутствовал при этом. После этого мы обсудим новую стратегию того, как ты собираешься искать Мэринис.

Дрэвин резко перевел взгляд на брата.

— Нам есть что обсудить, — сказал Атлас, и его челюсть дернулась.

Король спустился по ступеням помоста, положил руку на плечо Дрэвина и встряхнул его.

— Не разочаровывай меня снова, мальчик.

Дрэвин коротко кивнул, прежде чем развернуться на каблуках и направиться к дверям.

— И капитан…, - Дрэвин неохотно повернулся к королю. — Тебе не будут рады в Лефирине до тех пор, пока ты не найдешь вход в затерянное королевство и не избавишь нас от этого зверя раз и навсегда.

Не говоря больше ни слова, Дрэвин вышел из зала, чувствуя себя тем самым разочарованием, которым считал его отец; Атлас последовал за ним.

Он шагал по коридорам замка, и его гнев вспыхивал с новой силой, становясь очевидным для всех: факелы, выстроившиеся вдоль стен, ярко вспыхивали, когда он проходил мимо. Тени Атласа одновременно работали над тем, чтобы их притушить.

— Хочешь поговорить об этом? — спросил его брат, оставаясь на два шага позади.

— Обсуждать нечего, — прорычал Дрэвин. — Король желает, чтобы я оставался в море. И никогда не возвращался домой, пока не брошу вызов богам и не найду несуществующий вход в королевство, исчезнувшее много веков назад. — Он издал сухой, полный ненависти смешок.

— А это то, чего желаешь ты? — спросил Атлас.

Дрэвин замер на месте, когда они подошли к входу в сады, заключенные внутри крепостных стен.

— Никогда не имело значения, чего желаю я, Атлас. Я всегда любил море, честно говоря, предпочитаю его, но услышать, что мне нельзя возвращаться домой из-за невыполнимой охоты… — он покачал головой, делая первый шаг в сад.

— Ты же знаешь, почему он не хочет, чтобы ты был здесь, Дрэ, — сказал его брат, следуя за ним.

Неудивительно, что сады были полны женщин из другого королевства; все они пялились на Атласа, когда те проходили мимо. Однако каждый раз, когда их взгляды падали на Дрэвина, глаза их застилал страх.

— И почему же?

— Из-за твоего дара, дарованного Ирахом, — Атлас усмехнулся. — Ребячество, честное слово. При этом за стенами замка он выставляет тебя защитником Лефирина.

Их отец ненавидел быть человеком — он видел в этом лишь признак слабости в мире богов и существ, владеющих магией.

В своей ненасытной жажде власти король, когда его сыновья были еще младенцами, обменял их души у злобного бога, правившего ими железной огненной хваткой. Трус предложил своих детей в качестве жертвы, требуя, чтобы сам Ирах наделил его дарами. Ирах счел их отца недостойным и вместо этого наделил дарами Атласа и Дрэвина, оставив их отца в онемении и негодовании по отношению к своим наследникам — до тех пор, пока он не решил, что может использовать сыновей как оружие своего королевства.

Король Лефирина приложил невероятные усилия, чтобы весь мир поверил, будто именно таков и был его план, когда он отправился в храм Ираха все те годы назад. Он никогда не позволил бы другим королевствам узнать, что его сочли недостойным.

Атласу были дарованы призрачные щупальца тьмы Ираха, в то время как Дрэвин был наделен неистовым пламенем и сопутствующей ему яростью.

Их мать, пока была жива, так и не простила королю того, что он пытался совершить. И Дрэвин тоже, ведь если бы у него никогда не было этого дара, его мать была бы еще жива.

Однажды, когда Дрэвину было всего девять лет, он прятался от отца в личных покоях матери. Когда король нашел его там, он напал на нее за то, что она защищала сына и прятала его, потому что он был напуган.

Первый удар отцовской руки по щеке королевы заставил её вскрикнуть от боли; она закрыла Дрэвина своим телом. Он кричал, умолял и плакал, но ничто не могло остановить кулаки короля, обрушившиеся на лицо его матери.

— Он должен однажды защитить Лефирин. Ты не сделаешь его слабаком! — кричал на нее король, прежде чем схватить ее за горло и швырнуть об каменную стену. Её карие глаза встретились с глазами Дрэвина, пока король продолжал осыпать ее бранью; казалось, она умоляла его бежать.

Возможно, ему следовало это сделать. Но он не мог оставить мать наедине с монстром, в которого превратился его отец. И тогда одна-единственная слеза скатилась по её щеке, когда она застонала под ним, принимая его безжалостный удар.

В отчаянной попытке спасти мать Дрэвин потерял контроль над своим пламенем, поджигая всё в комнате. Он не знал, как это остановить, и не мог его потушить. С каждым прерывистым вдохом пламя росло, пожирая всё на своем пути. Чем больше паниковал Дрэвин, чем громче кричали его родители, тем сильнее разгорался пожар, почти охватив комнату.

Король выбежал из комнаты как раз перед тем, как часть потолка обрушилась — но не раньше, чем язык пламени лизнул его предплечье, изуродовав плоть. Но Дрэвин и его мать оказались заперты внутри, задыхаясь от дыма.

Дрэвин звал её, кричал, пытаясь сделать всё возможное, чтобы укротить огонь, но он почти ничего не видел из-за слез, застилавших глаза. Пламя росло и вспыхивало в унисон с его эмоциями.

Король вернулся несколько минут спустя, ведя за собой Атласа, и Дрэвин никогда не забудет выражение лица брата, когда тот увидел происходящее. Атласу удалось погасить большую часть огня своими тенями до того, как вмешалась стража.

Но к тому времени для королевы было уже слишком поздно.

— Всё хорошо,