Запрет на браки в Чосоне. Том 3 - Чхон Чжихе

И вдруг сквозь общий шум раздался властный голос:

– Остановитесь.

На пороге появился человек в парадных одеждах – министр военного ведомства Чо Сонгюн.

– Господин министр! Что привело вас сюда?

– Я стоял у опочивальни Его Величества. Государь, как известно, болен душевным недугом. Услышав шум, пришел взглянуть.

Слова про «душевный недуг» резанули как нож: у Соран и Синвона одновременно сжались кулаки. Значит, именно этот человек не выпускал Ли Хона из его покоев.

– Вы утверждаете, что эта служанка – Е Хёнсон? – Министр подошел к Соран, прищурился, изучая ее лицо. – Насколько мне известно, все обстоит иначе. – Взгляды всего зала устремились на нее. – Я получил донесение и намеревался отдать приказ о ее аресте.

– Что вы сказали?!

– Эта особа оказалась замешана в серьезной лжи.

– Лжи?!

Синвон взвился, но все остальные судьи переглядывались в смятении.

– Отвечай. Разве ты не говорила, что можешь общаться с духом покойной супруги государя? Разве не этим обманом ты вошла в доверие к Его Величеству и смутила его разум?

Соран молчала.

– Эта девушка – величайшая обманщица нашего времени. Ни единому ее слову нельзя верить, – сказал министр, указывая на Соран. – И сейчас она лжет вновь: присвоила имя одной из сильнейших кандидаток и явилась сюда сеять смуту.

– Это неправда! – голос Соран прорезал шум.

Они с министром сверлили друг дуга взглядом.

– Я – настоящая Е Хёнсон.

– Врываться на место отбора с подобной ложью – тягчайшее преступление. Что вы стоите? Схватить ее немедля!

По приказу министра стражники схватили Соран за руки.

– Отпустите меня! Все это – заговор с целью протолкнуть нужную кандидатку!

– Тогда скажи: «Я никогда не обманывала Его Величество. Ни разу не солгала». Вот так и скажи! – прорычал военный министр, стоя прямо перед Соран. – Я сказал: скажи!

Даже под его громовым окриком взгляд Соран не дрогнул. Она прекрасно понимала: все это – спектакль. Игра, чтобы скрыть правду.

– Прямо сейчас мать сей барышни под следствием, – Синвон указал на Хёнхи. – Она подозревается в том, что подкупила придворных дам, чтобы продвинуть свою дочь.

– Подозревается – не значит виновна. Обсуждать подобное следует по окончании дознания, а не сейчас.

– Подобные подозрения как раз и надлежит разбирать при выборе будущей королевы. Речь идет о взятках.

– Что же это получается? Теперь Королевское сыскное ведомство хочет вмешиваться в выбор королевы?! Эти решения принимают судьи, а не какой-то дознаватель шестого ранга!

Военный министр говорил резким, отточенным голосом.

– Даже если какая-то мошенница устроила скандал, отбор должен проходить справедливо и беспристрастно. Прошу судей: не позволяйте ложным обвинениям дискредитировать достойную кандидатуру.

Несколько судей кивнули.

– Что вы ждете? Уведите эту самозванку!

И увели теперь не Хёнхи, а Соран.

– Ладонью небо не закроешь, – бросил Синвон, глядя на министра с неприкрытой яростью. – Правда все равно выйдет наружу.

– Вскорости и дознавателю Ли Синвону придется ответить за самоуправство, – отрезал министр. – За то, что ворвался в зал отбора.

Синвон дрожал – не от страха, а от бешенства, но сделать он ничего не мог.

«Ты и правда думала, что сможешь победить меня, сестрица? – Хёнхи с торжествующим блеском во взгляде смотрела, как Соран уводят прочь. – Все на моей стороне. Я выиграю».

Соран посмотрела в ответ взглядом, полным презрения и боли. Но ничего не изменилось. Стоило им выйти за порог – отбор продолжился. Теперь они выберут будущую королеву по своему разумению – без участия государя. Этому нельзя было позволить случиться.

– Отпустите!

Соран вырывалась, но стража держала ее железной хваткой.

Синвон попытался преградить им путь, служащие Королевского сыскного ведомства и стража Внутреннего дворца встали друг против друга.

– Мы исполняем приказ свыше. Не стойте у нас на пути.

Увидев, как в глазах Синвона поднимается буря, Соран положила руку ему на рукав и спокойно сказала:

– Синвон, не горячись. Сначала доложи Его Величеству о том, что здесь произошло.

Сейчас ее обвиняли в обмане короля. И единственный, кто мог доказать обратное, был сам король.

– И еще… – Соран запнулась, но заставила себя договорить: – Позови моего отца.

Чтобы доказать, что она и есть Е Хёнсон, требовалось вызвать ее отца – Е Хёнхо.

Отец. Семь лет она не видела его лица. Но теперь… только он мог вытащить ее из этой ловушки. Только он мог сказать: «Да. Это моя дочь».

– Хорошо, – кивнул Синвон. Он понимал, что значило это решение.

До сих пор Соран скрывала свое имя, опасаясь навредить отцу, но час откровения настал.

Тем временем госпожа Со, находившаяся под стражей в тюрьме Королевского сыскного ведомства, по-прежнему отрицала все обвинения.

– Нефритовые заколки? Не видала и не слыхала о таких.

Служанки внутреннего дворца хором твердили одно и то же: украшения, мол, им передала придворная дама Чхве, а с госпожой Со они никогда даже не встречались. Ха, если все будут так слаженно отпираться – допрос ничего не даст.

К решетке ее камеры подошел один из офицеров, тайно назначенных министром Чо следить за ходом расследования. Убедившись, что поблизости никого нет, он шепнул:

– Соран явилась на отбор и устроила переполох.

– Что?!

– Заявила, будто она и есть настоящая Е Хёнсон.

«Невозможно!» – В глазах госпожи Со вспыхнул гнев.

– В конце концов, министр Чо вмешался лично и все уладил. Ваша дочь снова допущена к отбору, а Соран увела стража внутреннего дворца.

– Правда?

Даже эта весть не принесла ей облегчения. Хёнхи едва не раскрыли. Пока правда еще может всплыть – говорить о победе рано.

– Поэтому, – добавил офицер, – господин Е уже направляется сюда.

Голос госпожи Со взвился, и она тут же поспешно понизила его:

– Сам господин Е?

Тело ее задрожало, словно осиновый лист.

Все эти годы господин Е был уверен: Соран сбежала со слугой, опозорив семью. Поскольку признать, что старшая дочь потеряла целомудрие накануне свадьбы, означало бесчестье для всего рода, госпожа Со настояла: отныне звать Хёнхи именем Хёнсон и выдать замуж вместо той.

Господин Е колебался, но свадьба была назначена на следующий день – отменить ее значило вызвать скандал. И он скрепя сердце уступил. С той поры ему ничего не оставалось, кроме как называть Хёнхи именем своей старшей дочери.

Он часто вспоминал настоящую Хёнсон, но госпожа Со без устали настраивала его против нее, называя бесстыдницей, опозорившей род. И в конце концов она добилась, чтобы Хёнхи под именем Хёнсон отправили во дворец. Все держалось лишь на одном – на незнании.

Но если сегодня, спустя семь лет, он снова увидит родную кровь – что тогда? Все рухнет. Вся ее