Запрет на браки в Чосоне. Том 3 - Чхон Чжихе

По залу пробежал гул, сановники переглянулись. Главный советник сжал кулаки до хруста. Он знал – король Ли Хон уже не раз терпел неудачу в подобных испытаниях.

Взгляд короля метался от одного лица к другому.

– Если вы ошибетесь, – произнес министр холодно, – то я попрошу вас отказаться от участия во втором этапе отбора и передать окончательное решение остальным членам совета.

– Как ты смеешь…

Тяжелая, вязкая тишина обрушилась на зал. Слова министра, резкие и вызывающие, рассекли воздух, словно клинок.

Он, кто всегда действовал из тени, знал: сейчас нужно действовать напористо. Цель его была одна – публично заставить Ли Хона отказаться от личного участия в отборе.

– В противном случае, – продолжил он, – мы вынесем этот вопрос на общее обсуждение и потребуем отложить повторный отбор, вернув его под ведение внутреннего двора.

Напряжение между королем и министром, казалось, можно было резать ножом.

Министр ждал, что государь ошибется. Что не сумеет узнать нужную девушку. Ведь стоило Хону проиграть – и вся власть в деле отбора переходила к нему, а остальные судьи уже давно были на его стороне.

Все взгляды устремились на короля. Удастся ли ему угадать? Лицо было не самым обычным, с острыми скулами, такое трудно забыть. И все же…

Хон медленно поднял голову, еще раз внимательно оглядел пять лиц и глухо произнес:

– Вторая слева.

Шум пробежал по залу. Все взгляды метнулись к ряду девушек. Хон невольно затаил дыхание.

И тут – голос министра, тихий и ледяной, будто змея скользнула по полу:

– Неверно, Ваше Величество.

Главный советник издал сдавленный стон. Столько трудов – и все напрасно. Слухи о слабости государя теперь подтвердились на глазах у всего совета.

– Отныне вы не вправе участвовать в отборе, Ваше Величество.

Хон зажмурился. Он не мог согласиться – но и возразить не мог.

Удар пришелся в слабое место, слишком точно, слишком ловко.

– Все это происходит из-за вашего душевного и телесного недуга, – произнес министр с притворным сочувствием. – Да дарует вам Небо скорейшее исцеление.

«Душевного недуга…» – Слова резали слух.

Какая ирония: именно сопровождение придворной врачевательницы во время предыдущего этапа стало оружием в чужих руках.

Соран сидела в королевской опочивальне, сцепив дрожащие пальцы, и с тревогой ждала возвращения Ли Хона.

Он вернется – и она расскажет ему все. Все. Расскажет, кто пытался убить ее и почему та, кто пользуется именем Е Хёнсон, ни в коем случае не должна участвовать в следующем этапе отбора. Она медленно, по порядку изложит длинную повесть своей жизни – и, пав на колени, будет умолять, чтобы Хон вычеркнул Хёнхи из списка.

Только так можно сорвать заговор и избавиться от гнили, что проникла во дворец.

Но когда Хон вернулся, лицо его пылало яростью.

За окнами уже светало.

– Ваше Величество! – Соран подскочила.

Он вошел, не в силах сдержать кипящий внутри гнев, и в сердцах выкрикнул что-то бессвязное.

– Что произошло? – Соран подбежала к нему, помогая переодеться. Но даже смена одежды не остудила Хона. Его трясло.

У него отобрали право принимать решение. Отобрали у самого короля. Кто теперь знает, во что превратится этот отбор?

– Я не смогу участвовать в отборе, который состоится через три дня.

– Что?.. Почему?

Для Соран это прозвучало как гром среди ясного неба.

– Так… решили сановники. Вскрылось, что я не могу отличить одних девушек от других.

Сердце ее болезненно сжалось. Значит, исход почти предрешен…

– Но я не всех забываю, – хрипло продолжил он. – Например… ту, что называла себя Е Хёнсон.

В этот миг пальцы Соран заметно задрожали.

– И девицу, которая едва не стала жертвой похищения и теперь носит шрам на лице. Их я запомнил и хотел продвинуть дальше.

Он сжал веки как будто от боли.

– Вы помните Е Хёнсон? – прошептала Соран.

Хон кивнул.

– Так что ты хотела мне сказать тогда… перед Синвоном?

У Соран пересохло в горле. Она судорожно сглотнула. Казалось, по жилам вместо крови текла стужа. Она с трудом выдавила:

– Мое настоящее имя… Е Хёнсон.

На лице Хона застыло изумление.

Ее настоящее имя… Е Хёнсон?

Что здесь вообще происходит?

Глава 12

Война за трон королевы начинается

– Значит, ты из дома знатного рода?

Хон помнил, что когда-то Соран даже под пытками не выдала свое настоящее имя.

Помнил и то, как тщательно она обходила стороной разговоры о своем прошлом.

– Так и есть, – тихо ответила она.

Это все еще не укладывалось у него в голове.

– Я старшая дочь советника Верховного суда, Е Хёнхо.

При этих словах перед глазами Хона всплыло лицо того самого господина Е. Да… если приглядеться – что-то в их чертах действительно перекликалось.

– Дочь, которую этот дом выбросил.

Сдерживать рыдания Соран больше не могла – слезы сами покатились по щекам, и она уткнулась лицом в ладони.

Хон приблизился и начал ее успокаивать:

– Успокойся. Я рядом. Расскажи мне все – спокойно, по порядку. Я выслушаю.

Он осторожно стер слезы с ее щек, погладил по спине. Потребовалось время, прежде чем Соран овладела собой. Наконец дыхание ее выровнялось, и она начала говорить – ровно, слово за словом. Из дома ее выгнали – ради того, чтобы выдать замуж дочь наложницы. А потом пытались убить – все ради того, чтобы сделать ту девушку главной героиней грядущего отбора. Да, ее пытались убить. И не раз.

– Убить? – голос Хона дрогнул. Перед внутренним взором вновь встали шрамы, которые он видел накануне. – Но как… как они могли? Ты ведь все равно часть этой семьи. Неужели ради титула можно зайти так далеко?

Он знал, что борьба за власть может быть жестокой – но не настолько.

– Почему же ты не открылась мне раньше?

Соран сглотнула комок в горле и сказала:

– Это было делом нашего дома… Я боялась навлечь беду на отца.

– И все же… как можно было молчать…

– Во время первого этапа… моя сестра пришла под моим именем. Она изображала меня – потому что знала, что вы, государь, благоволите ко мне.

Каждое новое признание било Хона в самое сердце.

Манера ходить, интонация, движения – все как у Соран. А еще – сходство черт: воспользовавшись тем, что король плохо различал лица, Хёнхи добилась того, что единственной из всех он «запомнил» именно ее.

Он и сам не заметил, как угодил в их сети. Кулаки его сжались и мелко задрожали.