Запрет на браки в Чосоне. Том 3 - Чхон Чжихе

просто поцелуй. Это было признание. Оба понимали: все обиды, недомолвки, страхи – все было только потому, что они по-прежнему любили друг друга.

Соран снова оторвалась от него и заглянула в глаза. Его взгляд, чуть затуманенный, был полон той самой искренности, которую она столько времени не могла разглядеть.

У нее перехватило дыхание.

Он ведь никогда и не менялся. Все, что случилось – и ссоры, и расставание, – было не от равнодушия, а от слишком сильной любви. Она ошибалась, когда видела в нем холод. Когда думала, что он отталкивает ее нарочно. Все это – лишь плохо скрытая боль.

Соран почувствовала, как глаза у нее наполняются слезами. Они проделали слишком длинный путь. Слишком многое пришлось вынести. Но теперь она вернулась к нему – и сердце ее было полно тихой, пронзительной радости. Если бы только можно было остаться вот так – с ним, навсегда.

– Похоже, нам не суждено расстаться, – прошептал Хон ей на ухо.

Этот голос – низкий, с хрипотцой, такой знакомый и родной… Как же она любила его. Как же скучала по нему.

Ей хотелось разрыдаться от счастья.

– Давай снова любить друг друга.

Эти слова пронзили ее насквозь. В горле стоял ком, в груди – жар.

– Вернемся в то время, когда мы были самыми счастливыми.

Она не могла больше сдерживаться. Эмоции накрыли с головой.

– Кроме тебя… мне никто не нужен.

Мир вокруг будто рушился, но все, чего ей хотелось, – прижаться к нему еще крепче. Она зарылась в его объятия всем телом, всем сердцем. И он тоже обнял ее крепко-крепко, словно больше никогда не хотел отпускать.

– Когда я услышала, будто именно я мешаю проведению отбора, то долго не могла простить себя…

– Кто осмелился такое сказать?

Соран вскинула голову:

– Ведь это правда. Из-за меня вы откладывали его. Дайте мне слово… что церемония пройдет как положено.

– Соран…

– Иначе мне не будет покоя в ваших объятиях. Прошу.

Слова были такими искренними, такими отчаянными, что Хон только тихо погладил ее по щекам и ответил:

– Хорошо. Обещаю.

Глаза Соран налились слезами.

– Любовь к тебе – это одно, а выбор невесты – другое. Он состоится, как и положено. Без промедления.

– У меня есть еще просьба. Пусть между нами все останется тайной. Если слух об этом расползется, то во дворце снова начнутся волнения. Скажут, будто у государя уже есть возлюбленная. А сейчас всем – и народу, и обитателям дворца – нужно только одно: уверенность. Спокойствие.

– Да, – Хон кивнул. – Я постараюсь сохранить все в тайне.

Какая разница, если их любовь останется тайной? Она рядом. Этого было достаточно.

– Ты много страдала из-за этого?

– Нет, Ваше Величество.

Щеки у Соран порозовели. Хон осторожно провел большим пальцем по ее лицу, по губам. По тем самым губам, по которым он тосковал так долго.

– Ты можешь пообещать… что будешь рядом, что бы ни случилось?

Соран на миг замялась. Если Хёнхи и правда станет королевой, ей не выжить в этих стенах. Но…

– Я останусь при вас, даже если это будет стоить мне жизни.

Только сейчас, в этот миг, она могла сказать эти слова. Однажды они уже расставались – и память об этой боли отпечаталась в самом сердце. Она не хотела больше думать о расставании. Хотела – хотя бы сейчас – поверить, что их любовь будет вечной.

– Не смей умирать. Что тогда останется мне? – тихо проговорил Хон, крепко сжав ее ладони.

Еще раз потерять любимую женщину – это было бы хуже смерти.

– Хорошо, Ваше Величество, – кивнула Соран. Она не желала снова причинить ему боль. Она должна выжить. Ради него. – Я люблю вас.

Их дыхание вновь слилось воедино, по телу разлилось странное, сладкое томление.

Они уже знали друг друга. Их поцелуи становились все жарче, а тела готовились к следующему шагу.

Хон посмотрел на Соран, и в его взгляде загорелась решимость. Эту ночь он проведет с ней.

Глава 10

Сегодня я доведу тебя до изнеможения

– Я безмерно скучал, – шепнул он ей прямо в уста, не размыкая поцелуя.

Одно это «скучал» прозвучало так торжественно и сладко, что по щекам Соран покатились слезы.

– Только теперь, держа тебя в объятиях, я верю: ты вернулась.

Тепло ее тела передавалось ему сквозь тонкую ткань. Где-то в груди разгорался медленный, тягучий огонь. Их дыхание становилось все более влажным, тяжелым. Казалось, по спине Соран вот-вот скатится капля пота.

– Тебе жарко?

– Нет, не в том дело…

Щеки у нее пылали, будто спелый гранат.

– Будто по телу один за другим распускаются жаркие цветки…

– Да? Ну-ка, дай взглянуть.

Хон с озорством склонился чуть ниже.

– Н-нет, нельзя! – всполошилась Соран, заслоняя его ладонь, но было поздно: его пальцы уже скользнули к узелку на ее одежде.

– Ты уже моя. Дай мне удостовериться, все ли с тобой в порядке.

Взгляд его был на редкость серьезен. Как же остановишь? У них уже была близость, однако в первый раз она шла за ним вслепую – не до конца понимая, что значит быть с мужчиной. Теперь знала – и от этого становилось только страшнее.

Все тело охватила дрожь. Хотелось и отстраниться, и одновременно прижаться. Поясница невольно выгнулась.

Одним движением он развязал ленты ее ханбока.

Соран судорожно сглотнула. Все, что она чувствовала, походило на наваждение. Теперь желание приникнуть к нему ближе перевешивало желание отстраниться. Хон понял это и без колебаний распахнул ее чогори, после чего снял нижнюю белую рубашку. В лунном свете ее плечи казались почти прозрачными – тонкие, гладкие, с мягким, едва уловимым блеском, как будто высеченные из бледного нефрита.

Не сдержавшись, Хон наклонился и легко коснулся плеча губами. Казалось бы, всего лишь поцелуй, легкое прикосновение – но она вздрогнула, будто птенец на ветру.

– Неужели ты уже забыла мои прикосновения? – прошептал он с тихой досадой.

– Не забыла, – замотала головой Соран. Щеки ее пылали.

Хон улыбнулся и вновь прижался губами к ее плечу, игриво прикусил кожу. И вдруг…

– А это что?

Губы, скользившие по ее нежной коже, внезапно остановились. Меж бровей у Хона пролегла глубокая морщинка. Там, где должны были быть гладкие линии, он увидел шрамы – бледные, но глубокие.

– Я ведь говорила, что едва не погибла, – тихо сказала она.

На лице ее легла глубокая тень.

– За мной гнались убийцы. Чтобы спастись… пришлось прыгнуть со скалы.

Хон сразу понял, что даже вспоминать об этом ей тяжело. Губы дрожали, и слезы снова выступили в глазах.

– Тебе столько