Сердце пустоты - Алиса Джукич

Разумеется, я мог бы рассказать Белроуз все лично, распахнуть сундук с тайнами и выпустить из него один из самых ненавистных секретов. Но я струсил. Ведь все, кто знал об осколке, смотрели на меня как на хрупкий фарфор с жалостью и бесконечным сочувствием. С той обжигающей, унизительной смесью сострадания и ужаса, которую я не смог бы вынести в глазах Альмы.

Так давай изменим это.

Ты наверняка слышала парижские сплетни. Что Эрик Дюбуа — чудовище. Что он изуродован не только шрамами на лице и теле, но и живет с осколком стекла в сердце… Это правда.

В день нападения на особняк пострадала не только моя кожа. Врачи пытались извлечь его, пока я был в коме. Но осколок… он врос. Засел в артерии так, что любое его движение может вмиг оборвать мое существование. Поэтому я сторонюсь всего, Альма, а в особенности чувств, ведь у меня нет будущего… Мы все смертны, но моя жизнь может оборваться в любую секунду. И я не хочу никого обрекать на то, чтобы переживать мою потерю.

Эрик

Глава 12

Роза

Предубеждение

Кап. Кап.

Мои слезы кляксой размывали чернила на измятой записке Дюбуа.

Как только дождь прекратил стучать в окно, а земля подсохла, на рассвете я покинула «Фантом».

Всю дорогу в такси я чувствовала вес послания Эрика в кармане наспех накинутого плаща. Его уютного и пропахшего свежим парфюмом плаща. За дождливую ночь на улице похолодало, и я решила, что Дюбуа не станет возмущаться, если я на время одолжу его верхнюю одежду.

На утро я трусливо улизнула от Эрика, как от чего-то опасного. Мне не хватило духа взглянуть в его чарующие глаза после поцелуя и признать, что я безнадежно влюбляюсь. Предаю себя и свои принципы быть верной в отношениях, играя на чувствах других.

Поэтому, проснувшись в момент исчезновения звезд с небосвода и смены угрюмых ночных красок яркими полосами оранжевых лучей, я сбежала, прихватив с собой оставленную у дверей сложенную пополам записку.

На полпути домой я попросила таксиста отвезти меня в центральный парк, чтобы выпить кофе и побыть одной перед неминуемыми расспросами Натали. Ведь мое опухшее от рыданий лицо, отказ ночевать дома и плащ Дюбуа, в который я куталась как в одеяло, говорили красноречивее любых слов.

Я запуталась.

Заглянув в рано открывшуюся кофейню, я заказала латте с лавандовым сиропом и, расплатившись с высоким барменом, выскочила обратно на прохладный воздух. Мне жизненно необходимо было уединенное место, где не настигнут ничьи взгляды. Я поспешила к дальней скамейке, спрятанной в сочной листве кленов, и, едва заняв место, дрожащими пальцами достала из кармана записку, развернув ее.

Пришлось оставить горячий напиток в сторону, чтобы случайно его не разлить, ведь после прочтения первых строк меня затрясло.

Осколок.

Эрик не просто был болен, он был обречен. Из-за меня.

Мне стало нехорошо. Голова закружилась, в глазах потемнело, а во рту пересохло. Записка выпала из рук и упала на землю, сдуваемая ветром в направлении круглого фонтана.

Это я во всем виновата…

Уничтожающие мысли пожирали изнутри, точно введенный в вены яд, заставляя еще сильнее себя ненавидеть. Наплевав на этикет, я подняла ноги на лавочку, обхватив колени, и притянула их к груди.

Обдав меня шлейфом мускусных духов, рядом со мной прибежала девушка в спортивном костюме и розовых наушниках, но она ничего не заметила.

Как? Как можно было не видеть, что мир рушится? Летит к чертям все, что представляло ценность и складывало из себя хрупкое равновесие моей личной вселенной?

— Нет… — едва слышно пискнула я, но страшные воспоминания уже стерли парк и поглотили разум, рисуя перед глазами совсем иную картинку.

— Тшш, — запыхавшийся девятилетний Эрик прислонил указательный палец к губам, когда посреди ночи ворвался в мою комнату. Меня разбудил странный шум, доносившийся с первого этажа, и леденящий кровь сиплый мужской смех, эхом разносившийся в пустых коридорах «Фантома». За окнами барабанил дождь и яркими вспышками сверкала молния, пока я с головой пряталась в пушистое одеяло. — Аля, нужно уходить. Сейчас же! — Эрик приблизился к кровати и рывком стянул с меня мое «укрытие», взлохматив косы. — Кто-то вломился в дом.

Отчетливо помню, как страх вонзился в позвоночник острыми шипами, обездвиживая. Однако Эрик не позволил мне прирасти к постели, настойчиво потянув за рукав пижамы. Я спала в обнимку с подаренной отцом шкатулкой-балериной, которую не выпустила из рук, даже когда Дюбуа поставил меня на ноги, помог надеть тапочки и принялся заботливо накидывать на мои плечи розовый халатик.

— Идем, нужно спрятаться, — шепотом потребовал Эрик и, взяв меня за свободную от игрушки руку, направился к двери. Внизу раздался первый, пронзающий ночь выстрел, и все внутри меня сжалось. Чтобы я не завизжала, Дюбуа зажал мне рот вспотевшей от волнения ладонью.

— Быстрее, — приказал он и, дрожа от страха, двинулся вперед.

— Эрик, а как же твои родители? — Даже спустя годы этот вопрос опаливал горло. Однако парень лишь покачал головой, и в скудном свете, падающем из окна, я увидела, как он порывисто смахнул катящуюся по щеке слезу.

— Отец говорил, что, если в наш дом ворвутся преступники, я должен увести тебя в безопасное место и ждать их там.

— А мой папа? — всхлипнула я, упираясь пятками в скрипучий пол, чтобы Эрик перестал тащить меня к выходу. — Давай подождем его здесь. Он обязательно за мной придет…

По-детски наивные причитания прервал истошный женский крик, засевший занозой в теле, второй выстрел и последующий за ним глухой удар о дерево. В этот раз прозвучавшие жуткие звуки раздались гораздо ближе к моей комнате. Эрик вздрогнул и округлил огромные глаза, однако ему хватило доли секунды, чтобы взять себя в руки и с новым рвением потянуть меня к выходу.

В этот раз я не сопротивлялась.

Эрик бесшумно отворил дверь. Выглянув в коридор, он повертел головой и, убедившись, что нам никто не угрожает, на цыпочках повел нас ко второй лестнице, уходящей не в главный холл особняка, а в крыло для слуг.

— Мы же с тобой любим играть в прятки? — тихо спросил Эрик и успокаивающе потер большим пальцем мою ладошку. — Главное не бояться и не попадаться, да? — подбадривал меня друг, пока мы проходили вдоль картинной галереи. Я постоянно оглядывалась и крепко прижимала любимую игрушку к груди. Помню, как мое маленькое тело била дрожь, а слезы мутной вуалью застилали взгляд. Но благодаря Эрику