Сердце пустоты - Алиса Джукич

А в следующий миг меня обхватили сильные руки и резко притянули к себе. Я оказалась плотно прижата к боку Эрика.

— Ты никогда не умела лгать, Альма. Я ставил минут на пятнадцать, но ты молодец, высидела треть фильма. — Эрик выдохнул мне в макушку, и я сжалась в дрожащий комок.

Как же он ошибался...

Поэтому я подыграла, как делала это всегда, скрывая за маской застенчивости и робости своих демонов. И была безумно благодарна Дюбуа за то, что он прекратил эту пытку кинематографом.

— И как быстро ты понял?

Дюбуа с самым серьезным видом созерцал, как Роуз с семьей поднимается по трапу на «Титаник», полностью игнорируя нашу близость. А его большой палец в это время поглаживал мою обнажившуюся кожу на талии, спасибо укороченному свитеру, превращая кровь в растекающуюся по жилам лаву.

Я сделала слабую попытку отстраниться чисто инстинктивную, для проформы. Однако Эрик лишь плотнее прижал меня к себе, не прерывая медленного, гипнотического движения на коже.

— Сразу. Я многое понял, как только ты вернулась в «Фантом». — Дюбуа чеканил каждое слово, но на меня так и не взглянул. Зато я любовалась, как завороженная, тенью его длинных ресниц, отбрасываемых на острые скулы и шрамы.

Сердце показалось пойманной в клетку птичкой, оно билось в груди так яро, словно рвалось на волю. Наш разговор медленно перетекал в опасное русло, в котором дрейфующую в нем лодку могло потопить одно неправильно подобранное слово.

— Эрик? — пискнула я, немого привстав, чтобы он наконец-то взглянул на меня. Однако Дюбуа не пошевелился.

— Ты утопаешь в собственной лжи, Альма, как и я. Прячешься в чувствах, которые тебе не принадлежат, чтобы казаться идеальной, правильной. Такой, какой тебя бы хотел видеть отец.

От упоминания папы я задрожала сильнее. Не знаю, что именно нашло на Эрика, почему именно сейчас он решил вскрыть ржавой отмычкой мое нутро, однако мне не хотелось его останавливать.

— Только мы оба ненастоящие. Призраки тех беззаботных детей, которые когда-то играли в салки в коридорах этого особняка. Мы так заврались, что наша собственная душа гниет от ихора, как и чертов сад моей матери.

— Зачем ты это делаешь? — выдохнула я, уже не в силах притворяться, что фильм хоть сколько-то интересует.

Пришлось полностью выпрямиться, чтобы заглянуть в лицо Дюбуа.

— Чтобы ты перестала дрожать каждый раз, когда кто-то пытается доказать тебе, что ты в чем-то не права или чего-то не достойна, или твои успехи лишь фортуна, а не многолетний труд и становление тебя, как личности.

У меня защипало в глазах. Лука последнее время так часто уличал меня в том, что я добилась всего незаслуженно, что я стала задумываться, а может он прав? Может, такая как я не достойна счастья?

Режущие душу заключение Дюбуа пронзило повисшее молчание. Он был прав. Я тряслась не от ужаса перед мертвецами на экране или в стенах особняка. Это была давно знакомая, леденящая дрожь ожидания разоблачения старых тайн.

Внезапно его палец прекратил круговые движения, а комнату вновь наполнил сквозняк, звеня в хрустальной люстре и подсвечниках с потухшими свечами на каминной полке. К горлу подскочил жгучий ком, готовый вырваться криком, но Дюбуа не позволил подобному произойти.

Пальцы свободной руки Эрика легко легли мне на подбородок, напоминая, как пару часов назад меня в западне держал Адриан. Но в прикосновениях Дюбуа не было ни капли жестокости, только трепетная нежность, а в глубоко карих глазах, похожих на черные омуты, отражались мои собственные. В них не плескалась насмешка, лишь тихое понимание. Понимание той бездны, которую я в себе носила.

— Вот видишь, — тихо произнес Дюбуа. Его рваное дыхание смешалось с моим. — Не такие уж они и страшные, твои монстры. Особенно когда рядом есть кто-то, готовый их приручить.

Меня словно окатило ледяной водой, но она не отрезвила. Наоборот уничтожила последнюю логику, отставив место лишь взорвавшимся чувствам.

Полгода я ждала подобных слов поддержки от Луки, но натыкалась лишь на осуждение, заставляющее ощущать себя виноватой в его проблемах. А Эрик… Он был мраком, но соединяясь с тьмой моих давних поступков, даровал моей разорванной душе покой.

Я глупо на него смотрела, пока терялась в водовороте собственных противоречий, а Дюбуа так не похоже на него ласково улыбался.

— Мы всегда принадлежали друг другу, но… — Эрик осекся, замолчав.

Но я встречаюсь с Лукой. Но ты заявил, что твое сердце закрыто! Ты нанял меня воскресить сад, но это лишь предлог, а не цель. Ты ищешь ответы из прошлого, а я скорее умру, чем кто-то узнает правду… Мы обречены.

Так много всего рвалось с языка, но я не проронила ни слова. Как бы я не хотела казаться сильной, внутри всегда будет жить забитая девушка из приюта.

Эрик все сделал сам. Он словно читал мои мысли, как открытую книгу, а может я их и не скрывала. Его рука скользнула с моего подбородка к щеке, а затем длинные пальцы запутались в моих рыжих волосах на затылке.

Легкие сжались. Дюбуа мягко потянул, запрокидывая мою голову, и на следующем вдохе наши губы встретились. Это было лишь мимолетное, почти эфирное прикосновение, настолько поверхностное, как касание перышка.

В глубине души я боялась, что уснула под фильм и этот поцелуй не что иное, как плод больного воображения. Серебряный разряд молнии подсветил наши силуэты, разгоняя сомнения.

Я замерла в изумлении. И весь мир словно остановился. Не взорвался фейерверком, как это бывает при первом поцелуе с парнем, а затих. Успокоились навязчивые мысли, уснула неуверенность и выровнялся пульс.

— Прости… — прошептал мне в губы Эрик и начал отстраняться, подумав, что мой ступор обусловлен отпорном и неприязнью.

Как же он сильно заблуждался…

Пока совесть спала, оглушенная лавиной новых, неизведанных сердцу чувств, наполняющих меня до краев жизнью, я ответила на поцелуй. Сначала неуверенно и робко, но как только мои пальцы провели по острой скуле Эрика, он сорвался, резко потянув на себя.

Я не противилась эмоциям, подталкивающим меня в омут безрассудства, и оказалась сверху, зажимая внутренней частью бедер его ноги. Ладонь Дюбуа тут же скользнула по моим лопаткам к ягодицам, но замерла на пояснице.

Лава в венах вскипела. В порыве я немного прикусила губу Эрика. Он одобрительно застонал, а у меня кожа покрылась мурашками от этого низкого гортанного звука.

Возбуждение ударило непосильным жаром. Эрик углубил поцелуй, чужой влажный язык скользнул мне в рот. Я ахнула от неожиданности, вцепившись в