Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

покой — это было правильно. Добротный дом был правильным, крепкие сильные тела братьев, какие получались, если мальчишки с самого рождения хорошо и сытно ели, то были правильными. Сама жизнь казалась ему неправильной, но те, кто в ней жил, выглядели правильно.

— Занятие какое есть у вас, бедокуры? — Хо-син-х постарался перенять насмешливый тон матери, чтобы совсем уж каменной глыбой не казаться.

— Учимся! — с готовностью отозвался То-зиш.

— На шаманов, — на лице То-хина мелькнула досада. — Но имени шаманского нам пока не дают.

— Имя заслужить надо, — строго сказал Хо-син-х.

— А вот сын И-лоа-ри уже носит, — То-хин досадливо дёрнул плечами, — а он мой ровесник.

— Пакостили бы меньше, уже бы имя носили, — отозвалась И-тона. И, глядя на Хо-син-ха, рассказала: — Как есть бедокуры! Господин с ними сладить не может. Особенно с этим, — она кивнула То-хина. — Два дня назад Господин приметил, что они опять пакость какую-то задумали. Запер их, как только Господин запирать умеет. Так они всё равно вылезли.

Лица братьев засияли от гордости. Хо-син-х едва удержался от уважительного свиста и вместо этого укоряюще покачал головой. Но всё же от самого Господина сбежали! С башкой парни!

— Трапезничать с нами будете?

— Ох, — То-зиш на слова тётки будто бы спохватился, вспомнив о чём-то.

— Дядька Господин велел нам лилѐй водяных надрать, — То-хин с досадой посмотрел на гостя, видать, хотелось ему поболтать.

— Ага, — подтвердил брат. — Сказал, чтоб затаптываться долго не смели и быстро возвращались. Он с матерью опять поспорил. Говорит, из лилѐй варенье варить можно.

— Опять сцепились. Теперь до вечера решать будут, кто прав.

— До утра, — не согласился То-зиш. — Сегодня же праздник. А если помедлим, то и до завтрашнего вечера. Побежим мы.

— Но вернёмся! — пообещал То-хин.

Хо-син-х проводил парней задумчивым взглядом. Он в их возрасте таким беспечным не был. В двенадцать отец уже занялся его обучением, а он считал излишнее веселье признаком лени и слабости.

На крыльце послышался топот, сильно пахнуло цветочным духом. Мама радостно встрепенулась.

— Ву-ци-с?

Дверь отворилась, и Хо-син-х вдруг понял, что воздух исчез.

Внутрь решительно шагнула столь красивая девушка, что все прежние мысли о правильном и неправильном вымелись из головы как сор. Белокожая, с тугими чёрными косами, алыми губами и пронзительными зелёными глазами, смотрящими прямо и смело. Девушка молча смерила застывшего гостя холодным взглядом и нехотя приподняла уголки губ в улыбке. Грудь Хо-син-ха окатило жаром. Даже его вторая жена, известная красавица, не была столь красива и свежа. Да и эту девушку красила не только внешняя красота, но и повадки. Как кошка дикая двигалась, с той же уверенностью и осознанием собственной силы.

— Гость? — чуть удивлённо спросила она, хотя удивлённой и не выглядела. — Неужто Хо-син-х наконец прибыл?

Мысль, что и эта красавица могла его ждать, заставила Хо-син-ха вспомнить, как дышать, и он слегка склонил голову, не отрывая, впрочем, взгляда от лица девушки.

— Мой сын Хо-син-х. А это твоя сестра, Ву-ци-с, — И-тона посмотрела на сына и неуловимо посуровела, сразу увидев, как тот смотрит на девушку. — Она шаман. Её второй отец Главный жрец.

Хо-син-х отметил, что девушка как-то странно посмотрела на мать, словно не одобряла сказанного, но перечить не стала.

— Куда это? — донёсся из-за спины Ву-ци-с мужской голос.

И-тона взволнованно приподнялась.

— Вы, что, вместе ходили? — возмутилась она.

Ву-ци-с потеснили, и внутрь прошёл парень с охапкой тех самых лилѐй. Он солнечно улыбнулся и озорно прищурил глаза.

— Матушка, как можно так плохо думать обо мне? Вы ли не знаете, как я за честь невесты своей держусь? Мне ж её папаши ноги повыдирают, если я посмею хоть один её волосок облобызать.

— Смелости в тебе больно много, Ша-мян-х, — не повелась на речи парня И-тона. — И чем дольше ждёшь, тем больше смелеешь. Наш жрец, — сказала она сыну, — жених Ву-ци-с.

Ша-мян-х дружелюбно взглянул на гостя, но вот глаза его остались холодными и цепкими. Хо-син-х с досадой подумал, что скорее всего не только мать заметила его заинтересованность «сестрой». Да и какая она ему сестра? Кровь-то разная…

Он не удержался и опять посмотрел на девушку, но та уже повернулась к жениху и выхватила из его рук охапку цветов.

— Всё, дальше я сама. Можешь идти, — сурово сказала она.

— Как идти? — лицо парня приняло наигранно жалкое выражение. — Неужто и к столу нельзя? Матушка! — он возмущённо посмотрел на И-тону, не глядя протянул руку куда-то себе за спину и вытащил на порог высоченного мужчину. — Мы такие голодные…

Хо-син-х вздрогнул.

Господин.

Он ясно увидел, что это Господин. Слишком высокий, слишком приятный на внешность для мужчины. Может быть издали бы обманулся. Одет тот на салейский манер, заплетён тщательно и смотрит с добродушной улыбкой. Но вот зрачки в глазах словно стояли из трёх кругов, краями прижатых друг к другу.

— И на вас готовили, Мян, — совсем уж просто обратилась к жрецу И-тона. — Идите, И-тия уже должна была на стол накрыть. А мне ещё нужно с сыном парой слов перемолвиться.

— Милая, подожди, — Ша-мян-х тут же устремился вслед за невестой, утаскивая за собой и Господина.

Мама подалась вперёд и, сжав руку Хо-син-х, строго посмотрела на него.

— Занята она, Хо-син-х. Не смотри на неё так. Сестра она тебе, помни об этом.

Сын досадливо поморщился и ничего не ответил.

Под пологом Леса уже начало парить, когда Хо-син-х подошёл к Дому Духов и на площади перед ним нашёл А-ара-хи. Женщина с самым озабоченным видом что-то обсуждала с светловолосым мужчиной, но, увидев Хо-син-ха, отвлеклась, нахмурилась в недоумении, а затем изумлённо вскинула брови, узнав его. Сказав что-то своему спутнику, она поспешила к жрецу хуани-са и даже натянула на лицо улыбку, несколько настороженную, но не испуганную, какая часто появлялась на её лице в прежнее время.

Хо-син-х поневоле отметил, как сильно поменялась младшая жена отца. Похорошела. Смотрит теперь прямо и уверенно, даже повелительно, что, на его взгляд, совсем ей не шло. Да и одета как-то… не по традициям. Вроде бы кофта и юбка именно такие, какие и приняты, всё закрыто, расшито узорами. Но платок был повязан на бёдра и носила А-ара привычную одежду как-то непривычно.

— Хо-син-х, рада встретить тебя вновь. Надеюсь, Лес был к вам благосклонен.

— Милостью Господина, — коротко ответил Хо-син-х.

— Матушка И-тона очень ждала тебя.

Нет, всё же такая А-ара чем-то ему не нравилась. Раньше бы она не посмела так прямо смотреть и выжидательно приподнимать брови, словно спрашивая, с чем он пришёл. Да и заговорить с ним первой не рискнула бы.

— Зиш и Хин сказали, что