Запретная месть - Аймэ Уильямс

Я опустился в одно из кожаных кресел напротив стола.

— Не припомню, чтобы давал тебе разрешение сесть, ДеЛука, — прорычал Шеймус.

Я пожал плечами, нарочито небрежно.

— Ноги устали. Слишком много бегаю по твоим приказам.

— Твоя маленькая помощница оказалась весьма интересной, — протянула Шиван, бросая фотографии со слежки через стол отца.

Елена заходит к врачу. Мы в компрометирующей позе у моей машины. Люди Энтони наблюдают за ней из неприметных автомобилей. Еще одно фото: язык Энтони у Елены в глотке, его рука сжимает её задницу.

От этого снимка перед глазами всё поплыло в красной дымке.

— Беременна наследником Калабрезе и одновременно сливает тебе информацию. Какая амбициозная штучка, не правда ли?

Я сохранял нейтральное выражение лица, даже когда самоконтроль внутри трещал по швам.

— Участие Елены — тактический ход, — произнес я ровно. — Средство для достижения цели.

— Неужели? — Улыбка Шиван стала жестокой, когда она обошла стол. — Потому что наши источники говорят, что Энтони — не единственный, кто делит с ней постель.

Она подошла ближе — элегантность и смертельный умысел.

— Вопрос в том… надёжен ли ты, Марио? Позволяешь ли хорошенькому личику и острому уму отвлечь тебя от нашего соглашения?

— Хватит играть, — вмешался Шеймус; его голос звучал как гравий. — Ты здесь, потому что забыл свое место, пацан. Забыл, кому ты должен.

— Я с лихвой вернул любой долг…

— Ты вернёшь долг тогда, когда я скажу, что ты его вернул! — Кулак Шеймуса обрушился на стол. — Империя ДеЛука падет. Такова была наша сделка. Вместо этого ты трахаешь организатора своего брата, пока мои интересы на Манхэттене проседают.

— Твои интересы? — Я не удержался от смешка. — Или интересы твоей дочери? Я слышал, молодые капо весьма впечатлены её… усилиями по модернизации.

Глаза Шиван вспыхнули.

— Осторожнее, Марио. Елена не единственная, кто может исчезнуть в этом городе.

— Тронь её, и…

— И что? — Улыбка Шеймуса стала ужасной. — Нарушишь наш уговор? Побежишь обратно к брату, который изгнал тебя? Чьей жене разрешено пустить тебе пулю в лоб, если ты вернешься? Или к Калабрезе, которые с радостью повесят твою голову на стену?

Он подался вперед.

— Ты мой, пацан. Был моим с тех пор, как приполз в Бостон, поджав хвост. Вопрос лишь в том, поплатится ли твоя маленькая сучка за твое непослушание.

Мои руки сжались в кулаки, но по-настоящему меня ужаснул интерес Шиван. Я узнал этот взгляд — точно такой же был у Джонни Калабрезе перед тем, как он ломал свои игрушки. Этот особый блеск предвкушения, как у ребенка, нашедшего новую куклу, которую можно расчленить.

В её улыбке было слишком много зубов, а эти холодные зеленые глаза изучали фотографии Елены с интересом человека, представляющего все способы разобрать что-то на части. Это была не просто жестокость — у Джонни её было хоть отбавляй, — это была клиническая фасцинация того, кто хочет понять, какое именно давление нужно применить, чтобы сломать нечто прекрасное.

Взгляд говорил: «Я могу уничтожить это и мне интересно придумать как».

— ДеЛука падут, — произнес я осторожно. — Даю слово.

— Хорошо. — Шеймус откинулся на спинку кресла, выглядя удовлетворенным. — Потому что, если нет, беременность Елены может прерваться весьма печальным образом. Трагично, на самом деле, какими хрупкими бывают женщины в положении.

Мне потребовалось всё мое самообладание, чтобы не перегнуться через стол и не вырвать ему глотку.

Я скрипнул зубами и резко кивнул. Шеймус отпустил меня небрежным взмахом руки — словно я какой-то гребаный мальчик на побегушках, а не человек, благодаря которому его бостонский бизнес работал как часы последние пять лет.

Но мне хватает ума понять, когда силы неравны. Как изгнанник, я лишен поддержки семьи; некому будет мстить, если я исчезну в мутных водах Бостонской гавани.

Патрик Линч поджидал в коридоре; блядская ухмылка всё еще кривила его рожу.

— Как поводок, не жмет, ДеЛука?

Мой контроль лопнул. Кулак встретился с его челюстью прежде, чем он успел моргнуть; восхитительный хруст кости стоил любых последствий.

— Пошел ты, ирландский кусок дерьма.

Вернувшись в свой кабинет с видом на гавань, я попытался сосредоточиться на работе, но от ярости руки ходили ходуном. Я написал Елене: «Ответь. Сейчас же». Затем: «Возьми гребаный телефон».

Тишина.

С рычанием я швырнул телефон в ящик стола. Серый горизонт Бостона не приносил утешения, пока я сверлил взглядом окно, представляя все способы, как заставить О'Коннора заплатить за его угрозы.

Дверь распахнулась без стука. Шиван ворвалась внутрь, но теперь она была другой — исчезла надменность, которую она демонстрировала в кабинете отца. Теперь она вибрировала от едва сдерживаемого бешенства, её самообладание трещало по швам.

— Какого хрена тебе надо? — прорычал я, не в настроении терпеть её дерьмо.

— Какого хрена это было? — прошипела она, направляясь к моему столу.

Я едва узнавал эту версию Шиван. Исчезла лощеная хищница. Идеально уложенные рыжие волосы растрепались, словно она рвала их руками. Маска высокомерия дала трещину, обнажив нечто сырое и отчаянное.

— Упомянуть о моих планах по модернизации при отце? Ты что, пытаешься меня убить?

— Ты слишком драматизируешь. — Я откинулся в кресле, изучая, как мелко дрожат её руки. Что-то здесь не сходится. — Око за око, особенно учитывая, что ты разболтала папочке о положении Елены.

— Ты, гребаный идиот! — Она ударила ладонями по столу так сильно, что бумаги разлетелись веером. — Ты поставил всё под угрозу — мою жизнь, жизнь Шона — просто потому, что не умеешь держать свой чертов язык за зубами!

Я пожал плечами, не испытывая ни капли сочувствия.

— Не мои проблемы, если папочка не одобряет твои маленькие игры во власть.

— Маленькие игры во власть? — Она рассмеялась, но в смехе звучали истерические нотки. — Ты думаешь, это ради того, чтобы впечатлить отца? Чтобы доказать что-то?

Она запустила руку в волосы, окончательно разрушая укладку.

— Речь о выживании, самодовольный ты ублюдок. О том, чтобы втащить эту организацию в современность, пока мы все не закончили в могиле или в тюрьме.

— Что же такого важного в твоей модернизации, что ты так напугана, Шиван? — спросил я с любопытством. Я никогда раньше не видел её такой.

Её лицо стало тщательно непроницаемым, но я успел заметить в глазах настоящий страх.

— Пошел ты.

В ящике стола завибрировал телефон. Наверняка Елена наконец ответила, но я не собирался проверять при Шиван.

Жуткая улыбка расползлась по её лицу, и