Лишняя дочь или шухер в монастыре. - Людмила Вовченко

к собственной досаде, всё чаще ловила себя на том, что заранее знает, когда он появится в дверях, когда остановится слишком близко к столу с книгами, когда ответит спокойно там, где другой мужчина уже полез бы в самолюбие, и когда вдруг — очень редко — позволит себе эту опасную, короткую, живую улыбку.Именно поэтому, когда в один из вечеров, спустя несколько дней после ночи с Франческой, Ливия остановилась посреди двора и поняла, что уже не считает дни с момента своего пробуждения в монастыре, ей стало не по себе.Потому что это означало одно.Она начала жить здесь по-настоящему.А это было куда опаснее любых заговоров.

Глава 6.

Глава 6

К концу зимы монастырь Санта-Кьяра уже не был тем же самым местом, в котором Ливия очнулась однажды утром, хрипя от смеха перед грязным зеркалом и пытаясь понять, в каком аду она оказалась.Он остался тем же монастырём.Те же стены.Те же каменные галереи.Та же строгая фигура аббатисы Беатриче.Но жизнь внутри изменилась.И это было заметно даже тем, кто никогда раньше не видел, как бывает иначе.Началось всё с воды.Сначала сестры ворчали.Потом ругались.Потом смирились.А потом вдруг оказалось, что колодец перестал пустеть к вечеру.Деревянная дощечка у кухни — с зарубками, которые сначала казались странной прихотью молодой послушницы — постепенно стала такой же привычной частью монастырской жизни, как колокол.Костанца каждое утро сама проверяла отметки.— Сестра Ливия, — однажды буркнула она, — если бы ты родилась мужчиной, ты бы управляла целым городом.— Спасибо, — ответила Ливия. — Но я и так не плохо справляюсь.Потом пришла очередь кухни.Ливия не изобретала чудес.Она просто перестала терпеть хаос.— Ножи должны жить здесь, — заявила она в один из первых дней. — Если я ещё раз увижу нож в корзине с луком, я лично заставлю виновницу нарезать им сорок головок чеснока.— Ты слишком командуешь, — сказала одна из старших сестёр.— Я слишком люблю порядок.— Ты не настоятельница.— Пока нет.Костанца тогда фыркнула так громко, что половина кухни рассмеялась.Через месяц у кухни появились полки.Через два — отдельный стол для чистого теста.Через три — сушильная рама у окна, где теперь висели травы для зимы.А к весне оказалось, что монастырь стал тратить меньше зерна.И меньше масла.И меньше свечей.Никто не мог толком объяснить почему.Но Ливия знала.Потому что беспорядок — самый дорогой товар на свете.Лазарет тоже изменился.Когда Ливия впервые увидела, как сестры промывают раны водой из ведра, в котором до этого полоскали грязные тряпки, она чуть не выругалась вслух.— Нет.— Что нет?— Вообще всё нет.— Так всегда делали.— Значит, всегда делали плохо.Она заставила их кипятить воду.Сначала это вызвало почти бунт.— Вода и так чистая!— Она из колодца!— Это лишняя работа!— Да, — спокойно ответила Ливия. — Но зато раны будут гнить меньше.Через пару месяцев даже самые упрямые признали:гнойных ран стало меньше.И люди начали поправляться быстрее.Сад стал следующим.И вот тут монастырь впервые увидел, что новая послушница может быть не только шумной, но и опасно полезной.— Это что? — спросила Джулия, когда Ливия вбила в землю несколько деревянных колышков.— Грядки.— Они и так грядки.— Нет. Это хаос.— Это сад.— Это бардак.К весне в саду появились ряды.Шалфей отдельно.Мята отдельно.Лекарственные травы — ближе к лазарету.Кухонные — ближе к кухне.И впервые за многие годы у монастыря появился запас сушёных трав на зиму.Но самым странным было не это.Самым странным было то, что монастырь начал… смеяться.Иногда.Редко.Но всё же.Потому что Ливия ругалась.Командовала.Спорила.И делала это с такой живостью, что даже самые строгие сестры иногда ловили себя на том, что улыбаются.А где-то среди всего этого — тихо, почти незаметно — менялось ещё кое-что.Отношения.Адриано делла Ровере уехал из монастыря только через два месяца после ночи с Франческой.Расследование оказалось длиннее, чем он ожидал.Письма.Ответы.Посыльные.И наконец — подтверждение того, что отец Тиберио действительно пользовался монастырскими средствами через посредников.Когда всё закончилось, Франческу отправили в другой монастырь — под строгий надзор.Фьору — в монастырский приют, где она должна была работать с больными.А имя Адриано ещё долго звучало в разговорах сестёр.— Красивый был мужчина, — однажды сказала Костанца.— Был? — усмехнулась Ливия.— Ну… он же уехал.— Он чиновник. Такие всегда возвращаются.Костанца прищурилась.— Ты уверена?— Уверена.— Откуда?Ливия пожала плечами.— Потому что он любит недоделанные дела.Она не сказала, что иногда по вечерам ловит себя на мысли, что ждёт, когда в воротах снова появится высокая фигура в тёмном плаще.И вот весной — почти через год после её появления — он действительно вернулся.Это было утро.Сад только начинал цвести.Монахини работали на грядках.Ливия стояла у колодца и спорила с Джулией о том, сколько бочек воды нужно на неделю.— Я говорю три.— А я говорю четыре.— Джулия…— Что?— Ты перестраховываешься.— А ты слишком оптимистична.— Это называется здравый расчёт.— Это называется упрямство.— Нет, это…Она замолчала.Потому что услышала знакомый голос.— Я вижу, монастырь по-прежнему живёт в состоянии войны.Ливия медленно обернулась.Адриано стоял у ворот.Высокий.Спокойный.И всё такой же опасно красивый.Серые глаза скользнули по двору, по колодцу, по дощечке с зарубками, по аккуратным рядам сада.И наконец остановились на ней.— Синьор делла Ровере, — сказала она.— Сестра Ливия.— Вы вернулись.— Как видите.— Не ожидала.— Лжёте.Она усмехнулась.— Возможно.Позже, когда они остались в саду одни, он долго молчал, глядя на аккуратные ряды трав.— Это вы сделали?— Частично.— Частично?— Я только мешаю хаосу.Он посмотрел на неё внимательно.— Вы изменили монастырь.— Нет.— Да.— Он просто стал удобнее.— Для кого?— Для жизни.Он несколько секунд молчал.Потом сказал:— Вы знаете, что через несколько месяцев станете совершеннолетней?— Конечно знаю.— И что тогда?Ливия посмотрела на ветку яблони над головой.— Тогда я уйду.Он не удивился.— Вы уверены?— Абсолютно.— Почему?— Потому что я не рождена для монастыря.Он тихо усмехнулся.— Это заметно.Она прищурилась.— Это комплимент?— Почти.Потом он достал из сумки свёрнутый документ.— Я привёз вам кое-что.— Что?— Информацию.— О чём?— О вашем наследстве.Она замерла.— Моём?— Да.— У меня нет наследства.— Есть.Он протянул ей бумагу.— Ваш отец владел двумя торговыми судами.— Что?— Они ходят между портами Адриатики.— И…— И приносят доход.Она смотрела на него так, будто он только что сказал, что у неё выросли крылья.— А почему я в монастыре?— Потому что ваша тётка решила, что так удобнее.Ливия тихо выругалась.— Я так и знала.Адриано улыбнулся.— Я подозревал, что вы скажете именно это.— Значит, у меня есть корабли?—