Дочь драконов для змеиного князя - Екатерина Антонова

Я готова снова выпустить пламя, но понимаю, что Горан прав. Проклятый голос разума! Сжимаю кулаки и, фыркнув, хватаю свою сумку.

— Только быстро!

Путь в такси проходит в тягостном молчании. Я смотрю в заснеженное окно, но вместо пейзажей вижу его. Влада.

Его темные глаза, полные боли и страсти. Губы, которые прошлой ночью исследовали мое тело. Низкий хриплый голос, шепчущий «люблю»…

В груди сжимается то ли от тоски, то ли от ярости. Он любит. Да, конечно! Любит так, что сбегает наутро, не сказав ни слова! Оставляет спящей, бросив своему сторожевому псу приказ «присмотреть»! Я для него что, ценная вещь, которую нужно упаковать в вату и запереть в сейф, пока он играет в героя?!

Я зла. Безумно зла. Но сквозь эту злость пробивается леденящий страх. А вдруг Горан прав? И в Бухаресте ловушка?

Вдруг с Владом что-то случится, а меня рядом не будет? Эта мысль заставляет сердце бешено колотиться, а метку на руке гореть, словно раскаленный уголь. Ненавижу его за эту власть надо мной. Ненавижу себя за то, что, несмотря ни на что, я все равно хочу быть с ним.

Такси подъезжает к знакомому белому особняку. На крыльце, кутаясь в шубку, нас уже ждет Полина. Ее милое личико озаряется улыбкой, но тут же сменяется нахмуренными бровками. Она прищуривается, изучая меня.

— Ты… другая, — заявляет она, едва я выхожу из машины. — С тобой что-то не так. Ты вся… светишься изнутри.

Замираю. Неужели так заметно? Я и сама чувствую, как сила переливается во мне. Но почему-то мне не хочется ни с кем делиться своим сном и пробуждением.

Первый, кому я хочу все рассказать… это он. Мой беглый Змей. Прежде чем хорошенько поджарить его густые, черные, как смоль волосы. Пусть походит лысым, зазнайка. От этой мысли не могу сдержать тихого хихиканья.

— Она права, — подходит Ксения, оглядывая меня с ног до головы. — Ты стала… горячее. В прямом смысле.

Машинально прикасаюсь к своему лбу. Кожа обжигающе горячая, градусов под сорок, если не больше. При этом я чувствую себя прекрасно. Я полна энергии, готова свернуть горы и шею одному гадкому чешуйчатому.

— Я драконица, — пытаюсь отбрехаться. — Для меня это нормальная температура.

— Нет, — раздается низкий голос, и из дома выходит Игорь Медведев. Его белесые глаза буравят меня. — Я чувствую в тебе огромную мощь. Такую… древнюю. И вчера ее не было. Но если не хочешь рассказывать, не надо. Мы понимаем. У каждого свои секреты.

Медведь смотрит на меня так пристально, что я испытываю чувство вины. Они здесь помогают, а я что-то скрываю.

— Мне жаль, — говорю тихо, опуская взгляд. — Но сначала я бы хотела разобраться с моим истинным, который имел наглость от меня сбежать.

Игорь издает хриплый смешок.

— Этим поступком он подписал себе смертный приговор. Горан, я купил вам билеты. Прямых рейсов нет, полетите через Москву. Все уже у тебя на телефоне.

— Спасибо, — кивает Горан. — Ксения, ты как?

Удивленно перевожу взгляд на охотницу. Та исчезает в доме и возвращается с собранной спортивной сумкой.

— Я тут все дела сделала. За отцом ухаживают. Так что могу возвращаться в Гильдию и дальше сражаться, — бодро заявляет она.

И в этот момент я чувствую неожиданный прилив тепла к этой стойкой девушке. Словно мы… подруги. Сестры по оружию и по несчастью.

— Удачи вам! — говорит Полина и неожиданно крепко обнимает меня, шепча на ухо: береги Гордея.

— Хорошо, — улыбаюсь. Ее искренность подкупает.

— Как следует врежь ему, — ухмыляется Игорь, и в его улыбке нет злобы, лишь солидарность. — И за меня тоже.

— О, за это не беспокойтесь, — отвечаю с такой же хищной ухмылкой. — Он не уйдет безнаказанным…

Мы с Гораном и Ксенией вызываем новое такси и направляемся в аэропорт. Я снова смотрю в окно на проплывающие мимо заснеженные ели. И вдруг среди белого безмолвия вижу ее.

На обочине, словно призрак, стоит девушка. Длинные волосы, белее снега, развевающиеся на ветру. Облегающий кожаный корсет, обтягивающие брюки. Она не двигается, просто стоит и смотрит на нашу проезжающую машину. И улыбается. Широко, неестественно, демонстрируя идеальные белые зубы и… клыки.

В сердце неприятно екает. Словно ледяная игла вонзается прямо в душу.

И мне кажется, что я еду не на встречу с истинным, а к самому краю темной холодной пропасти…

Глава 29

Влад

Аэропорт «Анри Коанды» встречает меня ледяным дыханием.

Такой же колючий ветер, сугробы, грязные от выхлопов и человеческого безразличия. И та же давящая тишина, прерываемая лишь воем метели. Румыния. Моя земля?

Похоже, аномалия не ограничилась городком N. Она пустила щупальца в особые точки мира. И Бухарест — одна из них.

Каждый вдох здесь обжигает легкие, но не холодом, а тоской. Острая физическая боль впивается в грудь и сжимает сердце ледяными тисками.

Адила.

Ее имя эхом отдается в пустоте, которая поселилась во мне, стоило переступить порог номера.

Я снова пустой и бездушный ледяной Змей, но теперь я знаю, каково это… сгорать от любви. И этот контраст сводит с ума.

Вызываю такси. Старый «Дачия» пробирается по заснеженным улицам. Смотрю в запотевшее стекло, но вижу лишь лицо моей истинной. Разгоряченное, с полуприкрытыми изумрудными глазами. С губами, приоткрытыми в тихом стоне.

Я слышу ее прерывистое дыхание, шепот моего имени, чувствую, как она ногтями впивается в мою спину, прижимая к себе, будто боясь отпустить.

— Боги… — мысленно стону, зажмуриваясь. — Что я наделал?

Украл ее невинность, а наутро сбежал, как трус. Я представляю, как ей было больно после пробуждения. И теперь эта боль живет во мне, жжет изнутри острее клинка.

Мне без нее плохо. Пусто. Словно кто-то вырвал из груди самое важное, оставив лишь ледяную дыру, в которой воет ветер одиночества.

— Я должен стать лучше для нее, — бормочу, пытаясь вернуть себе самообладание. — Докопаться до правды. Вернуться к ней цельным. Обновленным.

Но эти мысли — лишь жалкое оправдание. Правда в том, что я боюсь. Боюсь ее гнева, ее разочарования. Боюсь, что однажды увижу в изумрудных глазах не страсть и не любовь, а презрение.

Скромный отель стоит напротив Национального музея истории Румынии. Именно там, согласно словам Батори, покоится мой меч. Мой ключ.

Войдя в лобби, я мгновенно замечаю их. Двое мужчин в длинных темных плащах с серебряными застежками. Охотники. Плечевые кобуры, холодные, оценивающие взгляды.

Гильдия и здесь