Дочь драконов для змеиного князя - Екатерина Антонова

акустическими панелями голос диктора произносит что-то на румынском, потом на английском. Голос ровный, безэмоциональный, как биение сердца этого стального и стеклянного исполина. Он не сулит ни радости, ни печали. Он просто констатирует: движение продолжается.

И тут я вижу ее.

Среди усталых, ничего не подозревающих пассажиров, которые лишь смутно чувствуют тяжесть в воздухе.

Белоснежные волосы, ниспадающие водопадом на узкие плечи. Стройная фигура в облегающем кожаном корсете, будто сошедшая со страниц декадентского романа.

И глаза… алые, как свежая кровь, горящие неестественным голодным огнем. Ее губы приоткрываются в легкой улыбке, обнажая идеальные белые зубы и… острые хищные клыки.

— Адила? — Голос Горана звучит прямо над моим ухом. Вздрагиваю, отрываясь от этого видения. Парень хмурится, его взгляд становится тяжелым и внимательным. — Такси нет. Я взял машину в прокат.

— Хорошо, — рассеянно бормочу, стараясь выбросить из головы леденящий образ. — Если Влад, как ты и сказал, пойдет за мечом, то, скорее всего, ночью. Сейчас одиннадцать вечера, — смотрю на часы, и метка на руке отвечает слабым, но настойчивым жжением. — Значит, он должен появиться уже скоро.

— Поедем сразу в музей, — без колебаний соглашается Горан. — Что ты увидела? Белая, как полотно…

— Я… — хмыкаю, чувствуя, как по телу бегут холодные липкие мурашки. — Видела женщину. Белые волосы, красные глаза… одета, будто сошла с плаката «Другого мира». Прямо как…

— Вампир? — спокойно спрашивает Горан.

Он не смеется. Не улыбается. Его вопрос повисает в воздухе.

— Вампиров не существует, — заявляю с драконьей уверенностью. Я ведь и оборотней-то разных мало видела, если честно. Но сейчас не время для зоологических справок.

— Они существовали когда-то, — произносит Горан, когда мы садимся в холодный салон прокатной машины. — Но потом просто пропали. Осталась она одна. Роксана Батори. Правая рука Влада Третьего Валаха, господаря Валахии.

— Что? — я резко разворачиваюсь к нему, сердце замирает на мгновение, а потом начинает колотиться с удвоенной скоростью. — Что ты сказал? Влад Третий? Дракула, что ли? Он… родственник моего Влада?

— Дурацкие легенды, — морщится Горан, заворачивая на темную заснеженную улицу. — Нет. Он не его родственник. Это он и есть…

В салоне повисает гробовая тишина. Кажется, еще немного, и весь мир рассыпется на миллионы ледяных осколков, не выдержав тяжести этой информации.

Влад… Мой истинный… Тот самый Влад? Дракула?!

— Ты смеешься надо мной? — хмурюсь, чувствуя, как голова идет кругом от этой немыслимой идеи.

— Нет. Кстати, мы приехали…

Мозг отказывается переваривать эту информацию. Я откладываю ее в самый дальний угол сознания. Разберусь потом. Сейчас главное — найти Влада.

— Я чувствую, он рядом, — принюхиваюсь, и метка на руке вспыхивает ослепительным жгучим огнем, указывая верный путь.

Мы проходим мимо спящего сторожа, и я ощущаю в воздухе густой, почти осязаемый след магии Влада. Он висит в замерзшем воздухе, как нити паутины, уводящие вглубь здания.

— Быстрее! — шепчу, снедаемая леденящей душу тревогой. — Здесь что-то не так!

Мы вбегаем в здание музея, и холодное эхо наших шагов разносится под сводами. И тут…

— Добро пожаловать, — доносится голос, от которого кровь стынет в жилах.

Вроде бы нежный, хрустальный, мелодичный. Но в его глубине таится такая леденящая древняя холодность, что все внутри сжимается от животного желания бежать.

Из тени колонны нам навстречу выходит та самая девушка. Цокот ее каблуков отдается по пустующему залу, словно отсчитывая последние секунды до чего-то неотвратимого.

— Роксана, — зло цедит Горан, закрывая меня собой. В его позе читается готовность к бою. — Где Влад?!

— Беспокоишься о нем, мальчик мой… — ее губы расплываются в ядовитой хищной ухмылке. Алые глаза горят нечеловеческим огнем. — Ты стал таким внимательным до или после того, как предал Влада? Ответь… Раду Валах…

Глава 31

Адила

Мир рассыпается на тысячи острых, режущих осколков. Каждое слово — новый удар.

Раду… Валах? Смотрю на широкую спину Горана, на его лысую, испещренную татуировками голову и отказываюсь верить. Воздух густеет, и я в нем задыхаюсь.

Из глубин памяти всплывают обрывки знаний, учебники по европейской истории. Раду Красивый. Брат Влада Третьего. Оба — мальчики-заложники, отданные в Османскую Порту. Цена за шаткий трон их отца. Так, краткий курс истории окончен. Жестокий, кровавый урок, растянувшийся на века.

Значит, Горан… он же Раду? Брат моего Влада? Так вот почему Влад не убил его в первую же секунду? Чувствовал родную проклятую кровь?

Сердце сжимается. Это ведь было шестьсот лет назад! Передо мной не люди, а ожившие тени, ходячие легенды, и я запуталась в паутине их вековой ненависти.

— Судя по реакции, малышка-драконица не знает… ничего? — сладкий голос Роксаны Батори вонзается в сознание. Ее глаза вспыхивают алым голодным огнем.

— Нет, — ровно, без единой нотки колебания отвечает Горан. Или Раду? Боги, я запуталась окончательно.

— В любом случае, — выхожу из-за массивной фигуры парня, чувствуя, как за спиной с тихим шелестом расправляются мои переливающиеся крылья. Они наполняются огненной силой, — мне нужно к моему истинному. И если ты, холодная тварь, встанешь у меня на пути…

Глаза вспыхивают золотым огнем, и своды древнего музея отвечают мне низким гулким эхом. Сила первородного дракона, что пробудилась во сне, откликается на каждый удар моего сердца. Страх отступает, смытый волной яростной уверенности.

Я дракон. И эта сила моя по праву крови.

— Красивая, — ухмыляется Батори, и в ее улыбке нет ни капли тепла, лишь вековой лед. — Но не я твой противник, Адила аль Эаниф, внучка Кадира.

— Не заговаривай мне зубы, — шиплю, чувствуя, как горячий и сладкий гнев вскипает внутри. Сжимаю кулаки, и по коже пробегают искры.

— Только вот… Раду, — Роксана вдруг обращается к Горану, и ее голос становится ядовито-сладким, — а ты уверен, что когда господарь все вспомнит, он не захочет убить ее? Ведь именно Кадир сделал с ним это…

Сердце пропускает удар, замирая. Мой дед? Кадир? Он как-то навредил Владу?!

— Не слушай ее! — хрипит Горан, и впервые я вижу на его лице настоящую жгучую ненависть.

— Посылаешь малышку на смерть? — выгибает тонкую бровь вампирша.

— Я тебе не малышка! — с губ срывается драконий рык, от которого содрогаются витрины и по древнему мрамору бегут паутинки трещин. — Я Адила аль Эаниф!

Делаю шаг к Батори. Страха нет. Есть лишь ярость и жгучее желание защитить свое. Мой дракон чует холодную кровь и жаждет ее.

— Я дочь Древних, и во мне течет кровь первородного дракона! — еще шаг и сила внутри вскипает, требуя выхода. — Жалкая кровопийца меня не остановит.

Последний шаг, и я оказываюсь нос к носу с Роксаной. Она недвижима, как изваяние, высеченное из векового льда. От нее веет