Дочь драконов для змеиного князя - Екатерина Антонова

Младший брат с упоением изучает трактат по военной тактике, испещренный арабской вязью.

Рядом лежат труды по персидской поэзии и греческой философии. Знания, которые султанский двор собирает со всего света, демонстрируя свою мощь и просвещенность.

— Брат, — голос Влада звучит хрипло и неестественно тихо. — С тобой… все в порядке? Не случалось ли чего… странного?

Раду отрывается от книги, его красивые глаза удивленно блестят.

— Странного? Нет. А что? Ты выглядишь бледным, Влад. Будто призрака увидел.

Влад не отвечает, сглатывая ком в горле. Облегчения не наступает. Он один в своем проклятии.

Раду, не дождавшись ответа, с легкой улыбкой проводит ладонью по бархатному переплету.

— Посмотри на это, Влад. Знания, которые собираются со всего света. Ты только вдумайся! Мы имеем доступ к мудрости, о которой наши бояре в Валахии и не слыхивали. Здесь будущее. Сила в знании, а не только в мече.

Эти слова становятся спичкой, брошенной в бочку с порохом. Ярость, страх и унижение, которые Влад едва сдерживает, вырываются наружу.

— Будущее? — его шепот становится зловещим. — Ты называешь будущим жизнь в позолоченной клетке? Они превращают нас в зверей в зверинце, Раду! Мы в Эдирне, а не в родном доме! Помнишь Тырговиште? Помнишь наши горы?

— Это не клетка, Влад! Это шанс! — Раду впервые повышает голос, в его глазах вспыхивает огонь. — Шанс для нас! Для меня! Ты — старший, наследник. А я? Что меня ждет дома? Тень твоего трона? Здесь же я могу стать кем-то! Меня здесь уважают, меня слушают! Принц Мехмед относится ко мне как к другу!

— Уважают? Друг? — Влад горько смеется. — Сын султана? Ты слеп! Они видят в нас лишь пешек! Наш отец продал нас, как продают овец на рынке, чтобы купить себе несколько лет спокойствия! А ты рад сидеть на привязи, потому что ее украсили шелками и стихами!

— Отец сделал то, что должен был сделать, чтобы выжить! Чтобы выжила Валахия! — вскакивает Раду. — Ты всегда видишь только черное и белое! Здесь все иначе! Здесь реальная власть! И я научусь ею пользоваться!

— ВЛАСТЬ РАБА, КОТОРЫЙ ВОСХИЩАЕТСЯ СВОИМИ ЦЕПЯМИ! — ревет Влад, и его самообладание лопается. Он с силой бьет кулаком по низкому столику, и стопка книг с грохотом рушится на ковер.

В следующее мгновение он хватает Раду за воротник кафтана, прижимая его к резному стеллажу.

— Ты забыл, кто ты?! Ты забыл свою кровь?! Мы наследники Валахии! А не придворные льстецы в Эдирне!

Раду, напуганный, но не сломленный, вырывается.

— Я помню, кто я! Но ты, Влад, не видишь, что мир изменился! Цепляйся за свою гордость, она тебя и убьет! А я буду жить! И я буду сильным!

Влад отшатывается от Раду, словно обжегшись. В его глазах пляшут зеленоватые огоньки ярости.

Он больше не видит в нем брата. Он видит чужого. Предателя.

Рванув к выходу, он оставляет Раду одного среди разбросанных книг. В воздухе висит невысказанное проклятие и трещина, разделившая их навсегда…

Глава 34

Неделю спустя…

Рассвет застает Влада уже в чаще леса, вдали от глаз дворцовой стражи и брата-предателя. Воздух прозрачен, каждый вдох обжигает легкие, но это жжение ему приятно.

Здесь, среди вековых дубов, чьи ветви согнулись под тяжестью времени, он может быть собой. Вернее, тем, во что его превратили ярость и предательство.

Прошла неделя с того дня, когда он раскрыл свою чудовищную сущность. И неделя с того вечера, когда последние нити, связывающие его с Раду, оборвались навсегда.

Теперь он один. Окруженный врагами, преданный отцом, отвергнутый братом. Его ледяной зверь перестал быть источником ужаса. Теперь это его единственный союзник. Сила, которую у него не могут отнять.

Он концентрируется. Сперва это лишь мурашки на коже, легкий озноб. Затем из его ладоней медленно выползают тончайшие узоры инея. Они растут на глазах, сплетаясь в хрупкие кристаллические цветы на промерзшей коре дерева перед ним.

Влад учится не просто изливать холод. Он заставляет его принимать форму. Ледяной шип, острый, как игла, вырастает из его пальца и с тихим звоном вонзается в ствол. Потом еще один и еще. Валашский наследник учится создавать морозный туман, окутывающий его фигуру, делающий ее размытой, неясной для чужого взгляда.

Но главное — крылья. Боль от их появления все еще чудовищна, будто спину разрывают изнутри. Но теперь Влад встречает эту боль не паникой, а холодным вызовом.

Он позволяет им прорезаться. Два огромных, кожистых, отливающих сталью исполина. Они расправляются тяжело, сковывают движения, но дарят невероятное чувство мощи.

Влад держит их несколько минут, чувствуя, как чешуя цепляется за морозный воздух, а затем заставляет исчезнуть. Боль отступает, оставляя после себя странную ледяную пустоту и знание: эта сила только его.

Именно в этот момент, когда он стоит, выдыхая струю пара, а его разум ясен от победы над болью, кожа на затылке начинает ныть. Влад не слышит шагов и не чувствует чужого дыхания. Он просто ощущает взгляд. Тяжелый, изучающий, древний.

Медленно, без суеты, полный готовности в любой миг взорваться ледяной яростью, он оборачивается.

На него смотрит мужчина. Он стоит среди деревьев, будто всегда был частью пейзажа, которую Влад просто не замечал.

Одет не в османские шелка и не в валашские кафтаны, а в странные функциональные арабские тканевые доспехи темно-песочного цвета, перехваченные широкими ремнями.

У пояса висит изогнутый меч в простых, но прочных истертых ножнах. Его лицо обрамляет короткая, тщательно подстриженная борода, а кожа кажется обветренной незнакомыми Владу пустынями. Но глаза…

Они жуткие. Нечеловеческие. Золотисто-желтые, как расплавленный янтарь, с тонкими вертикальными зрачками, точь-в-точь как у змеи. Эти глаза взирают на Влада с бесстрастным всевидящим любопытством. В них читается не угроза, а холодный интерес старого хищника, нашедшего нечто необычное.

— Наконец-то, — произносит незнакомец. Его голос низкий, с хрипотцой и чуждым акцентом. — Я искал тебя так долго. Очень долго. Среди этих жалких человеческих муравейников.

Влад напрягается всем телом. Внутри, в самой глубине души слышится предупреждающий рык ледяного зверя.

— Кто ты? Что тебе нужно? — спрашивает резко и грубо.

Незнакомец игнорирует вопросы, его змеиные глаза скользят по заиндевевшей коре дерева, по кристалликам инея на штанах Влада.

— Я вижу силу, — продолжает он. — Дикую, необузданную. Ты прячешь ее, как позор. Глупец. — В его голосе впервые слышится оттенок… нет, не презрения, а скорее досады. — Ты не монстр, мальчик. Ты дракон. Ледяной дракон. И это делает тебя сильнее всех в этом жалком мире. Сильнее султанов