Дочь драконов для змеиного князя - Екатерина Антонова

— …И в эти смутные времена испытаний, — вещает султан, — когда король Янош Хуньяди, этот неблагодарный пес, забыл свое место, Всевышний в своей бесконечной мудрости направил к нам человека, чья доблесть и познания в военном искусстве могут переломить ход войны…

Султан представляет гостя…

Кадир аль Эаниф. Он облачен все в те же песочные, лишенные украшений тканевые доспехи, что и в лесу. На фоне моря парчи, шелка, золотого шитья и ятаганов в богатых ножнах он выглядит как артефакт из иного, более жесткого мира.

Икона чуждой дикой силы. Дракон кланяется султану глубоко, уважительно, но без тени подобострастия. В нем чувствуется достоинство равного, предлагающего союз, а не лесть вассала.

Затем его взгляд скользит по залу. Минует лица пашей, улемов, знатных гостей. И на долю секунды останавливается на Владе. Дракон подмигивает: «Смотри. Запоминай. Так завоевывают мир, не обнажая клинка. Это только начало».

И Кадир начинает говорить. Он говорит о войне как о высшей математике власти. О логистике, превращающей армию в живой организм. О психологии, ломающей волю врага до первой стычки.

Юноши в зале слушают, затаив дыхание. Они видят перед собой не просто воина, а философа битвы, носителя тайного знания.

И все девушки, конечно, смотрят на Кадира. Их взгляды, полные смеси страха и очарования, скользят по его необычной фигуре, задерживаются на властном лице. Он — воплощение экзотической опасности, легенда, сошедшая со страниц дастанов.

Но затем Влад замечает, как принцесса Адже Хатун, стоящая рядом с братом, тоже сначала смотрит на дракона. Но потом ее темный проницательный взгляд отрывается от Кадира, скользит через зал и… находит Влада.

Не мимолетно, а на две-три долгие секунды. В ее взгляде нет восхищения, как у других. Есть анализ. Любопытство. Словно она видит не валашского заложника в строгой одежде, а что-то иное, скрытое под ней.

Потом девушка так же спокойно отводит глаза, будто ничего и не было.

Когда все завершается и султан удаляется, Кадира окружает молодежь плотным кольцом. Его заваливают вопросами о тактике, диковинных землях за пределами известных карт, чудесах.

Он отвечает с каменным терпением, его змеиные глаза внимательны к каждому. Раду где-то там, в самой гуще, задает вопрос о применении легкой кавалерии в гористой местности. Кадир бросает ему короткий одобрительный кивок, и лицо Раду озаряется торжеством. Этот успех брата — последняя капля.

Шум голосов, смех, приторный запах благовоний и человеческого пота давит на Влада, угрожая сорвать и без того слабую выдержку. Он больше не может этого выносить. Резко разворачивается и пробивается к выходу, в тишину коридоров, где только холодный камень и его собственные мысли.

Вдруг сбоку раздается низкий, обволакивающий и вместе с тем неумолимый голос:

— Принц Влад.

Влад замирает, потом медленно оборачивается. Перед ним стоит Чандарлы Халил-паша, великий визирь. Опытный царедворец. Лицо спокойное, вежливое, непроницаемое. Но в глазах, умных, проницательных и усталых от бессонных ночей управления империей, Влад читает не праздный интерес.

Паша делает едва заметный знак рукой, приглашая наследника Валахии в благоухающий сад, раскинувшийся рядом с дворцом.

— Нам стоит поговорить, — тихо произносит Халил-паша. — Наедине. О характере нашего нового… столь необычного гостя. И о том, какие песчаные бури он с собой принес. И кого они могут сдуть с привычных мест. — Он смотрит на Влада. — Пройдемте в сад, принц. Это будет… полезно для нас обоих.

Глава 36

Влад, всё ещё находясь под тяжёлым впечатлением от аудиенции и того оценивающего подмигивания Кадира, после секундной паузы молча следует за визирем.

Они углубляются в сад, где даже зимой царит порядок: подстриженные кусты, дорожки, посыпанные жёлтым песком, и тихий шелест вечнозелёных растений. Воздух пахнет сырой землёй, кипарисом и немного дымом.

Халил-паша останавливается у небольшого фонтана, чьи струи сейчас неподвижны и скованы тонким ледком.

— Вы сегодня внимательно смотрели, принц? — начинает он, не глядя на Влада, а созерцая ледяной узор. — За нашим гостем? И за тем, как он наблюдает за другими?

— Он наблюдал за всеми, — осторожно отвечает Влад, внутренне напрягаясь. Он что, видел тот взгляд?

— О, да! Но за некоторыми особым образом. — Паша, наконец, поворачивает к нему своё усталое умное лицо. — Взгляд торговца, оценивающего товар, отличается от взгляда дипломата, изучающего союзника. И мне показалось, что на вас, принц Влад, он смотрел именно как торговец. Или как полководец на рекрута. Это настораживает.

Влад чувствует, как кровь приливает к лицу. От гнева, а не от смущения. Османы всё видят. Они везде. И снова решают, что для него лучше!

— И что из этого следует, паша? Что я должен теперь сидеть в покоях, чтобы не смущать вашего гостя? — в его голосе звучит привычная горькая колкость.

— Из этого следует, что вы оказались в центре игры, правил которой не знаете, — спокойно парирует визирь. — Этот человек… Кадир. Его цели не непонятны. И сила его не от мира сего. А туманная сила рядом с озлобленным заложником — это гремучая смесь. Невыгодно для империи.

Он делает паузу, давая словам просочиться в сознание Влада.

— Я не предлагаю вам клетку. Я предлагаю вам… сотрудничество. Осведомительство, если называть вещи своими именами.

Влад замирает. Осведомитель? Шпион?

— Вы хотите, чтобы я шпионил для Порты? — он едва сдерживает презрительный хохот. — Предлагаете предательство того, кто даже не сделал мне своего предложения?

— Я предлагаю вам контроль, — поправляет его визирь, и в его глазах вспыхивает холодный огонёк. — Если он вербует вас, примите это. Узнайте, что ему нужно. Каковы его планы на Османскую державу. И передайте это мне. А взамен… — паша понижает голос. — Взамен я обеспечу вам исчезновение. Но не в Валахии — это приведет к войне. А в Венгрии. Ко двору Хуньяди. С документами и средствами. Там ваша ненависть к нам станет вашей силой. Вы будете свободны. И мы будем знать, что отправили ко врагу не шпиона, а человека, который останется нашим… скрытым должником. Все в выигрыше.

Мысли Влада вихрем носятся в голове.

Венгрия. Свобода. Настоящая, с возможностью собрать силу, а не быть вечным пленником. Но какой ценой? Стать шпионом? Предать Кадира, не выслушав его? И навеки связать себя долгом с этими людьми…

В Валашском принце вскипает новое сильное чувство. Не пустой гнев юноши, а холодная ярость стратега, уставшего быть разменной монетой.

Нет! Он не позволит, чтобы им снова играли, крутили и вертели, как марионеткой. Влад не позволит паше назначать ему цену, не узнав