Игры Фэйри. Тень королевы - Лиса Райс

не на меня, а на нежно-персиковый бутон цветка. Тот лег в его раскрытые ладони и распахнул лепестки, будто бы… ластясь. — Я нахожу это… очаровательным. Твоя решимость — живой огонь. Это ценность.

Я чуть прищурилась. Принять это как комплимент? Опасно. Я не верила в его доброту. И уж тем более в желание сказать мне приятное.

— Разве мне остается что-то еще? Если я не буду сражаться, то умру.

Он опустил вниз уголки губ и согласно покачал головой.

— Тоже верно. А ты хочешь жить? — он все же повернулся ко мне.

Его пальцы при этом сжали нежные лепестки, сминая, почти уничтожая цветок.

— Что ты делаешь? — вместо ответа я подалась вперед. Это произошло инстинктивно, быстрее, чем я успела подумать. Но было правильно. Бутон было жаль. — Ты сейчас убьешь его.

Видеть, как он комкает то, что едва только-только льнуло к нему, было жутко.

Эрлиан усмехнулся и разжал пальцы.

— Человеческая женщина, что сражается на Играх, — наигранно-задумчиво протянул он, никак не комментируя свои действия. А цветок тем временем снова ластился к его ладони. — Если бы тогда в Лоне я знал, что ты окажешься здесь, не отпустил бы тебя так легко, котенок.

— Не называй меня так, — упрямо фыркнула я. — И какое тебе дело?

— Ты сбила Игру, — он дернул плечом и… одним движение сорвал бутон цветка со стебля. Вот так легко оборвал его жизнь. — Переиначила ставки. Ты знаешь, какие суммы теперь играют на продолжительность твоей жизни?

Он подался вперед, растирая нежные лепестки между пальцами. Те оставляли на коже маслянистый влажный след. Лепестки сыпались на землю.

— Ставки? — я невольно отступила на шаг назад. Его пальцы уже окрасились в оранжевый.

Цветок было жаль. И я вдруг ясно поняла — меня он может смять так же легко.

— Знаешь, в чем проблема людей? — он снова проигнорировал мой вопрос. И теперь буквально нависал надо мной. Еще шаг назад, и я бы свалилась в цветы с тропы. — Вы не думаете.

— А вы думаете, что непобедимы! — страх придал мне решимости. Я посмотрела ему прямо в лицо и произнесла это с отчетливой угрозой. — И не знаете цену жизни.

Глаза Эрлиана блеснули. Он вдруг выпрямился, запрокинул голову и рассмеялся.

У меня перехватило дыхание.

Я видела нечто похожее в одном старинном музее — ангел на старой гравюре, прекрасный и ужасающий одновременно.

— Твой дух действительно восхитителен, Тессария Вейн, — он снова наклонился ко мне, ровно над моим плечом. — Но твой дух не спасет тебя в Паутинном лесу. А знаешь, что сможет?

— Что же? — я осталась стоять, глядя ровно перед собой, хотя и невольно отклоняясь назад. Но он уже говорил возле самого моего уха.

— Союзник, — он повел головой. Опять обнюхивал? Как собака, ей-богу. Что им всем так до моего запаха? — Кто-то, кто знает все тропы, кто уже был в Играх и проходил их до конца.

— Дай угадать, — горько усмехнулась я. — Кто-то вроде тебя?

Он коснулся указательным пальцем моего подбородка и заставил повернуться к нему. Мягко, но с явным нажимом. Его рука пропиталась сладким ароматом.

— Возможно, — он чуть прищурился.

— И что ты хочешь взамен, Эрлиан? — Смотреть ему в глаза и не пытаться свалить в закат было воистину сложно.

Глава 16

Он был красив, как и большинство из них. Настолько, что хотелось дать слабости пробраться в колени и растечься кисельной розовой лужей. Тупой и бездумной. Но при этом все внутри меня вопило от ужаса, перекрикивая эту ванильную дурость.

— Твое доверие, моя дорогая. И верность. У меня есть слабость к… редкостям. И если ты будешь только моей…

— Хочешь добавить в свою коллекцию человечку, которая пройдет Игры? — я все же дернула головой, стряхивая его палец со своего лица. А для надежности скрестила руки на груди.

— Не просто пройдет. Ты дойдешь до финала. Я доведу тебя. Буду беречь. Ты мне нравишься, мой милый котенок. Ты живая. И яркая. За тобой интересно наблюдать.

— Я не стану твоим питомцем, — я обошла его, внутри уже начала подниматься волна злости. Впрочем, и страх никуда не ушел. Как и с любым из них рядом, все мое естество обострялось и кричало — беги!

Стать его экспонатом? Ждать, когда он потребует от меня сделать какую-нибудь гадость, будучи ему “верной”? Нет уж, увольте.

Еще не хватало, чтобы в знак верности мне тоже пришлось бы отрезать язык.

— Разве это не лучше, чем умереть или вернуться в свой грязный мирок? — он не оставлял попыток.

Вот это я уже вообще терпеть была не намерена.

— Мой мир не грязный, — процедила сквозь зубы. — И я вернусь туда, как была свободной, а не как экспонат чьей-то… коллекции. И уж точно без сделок с принцами, которые видят во мне лишь трофей.

Его лицо на миг исказилось, приобрело что-то темное, хищное. Но это тут же исчезло.

Он резко, почти шутовски, поклонился.

— Как пожелаешь, — произнес абсолютно елейно. — Но когда будешь умирать в Паутинном лесу, вспомни, что у тебя был шанс. И ты его… отвергла.

— Я лучше умру свободной, чем проживу вечность рабыней, — зло выплюнула я.

Да. Глупо и пафосно, но меня уже понесло.

— Метафорично. Но глупо, — реплика Эрлиана совпала с моими мыслями. Он покачал головой. — Впрочем, люди склонны к героическим заблуждениям. Что ж… — он огляделся, обвел округу изящным жестом. — Наслаждайся садом. Возможно, это последняя красота, что ты видишь.

С этими словами он развернулся и, не оглядываясь, пошел по тропинке обратно к тренировочному залу.

На белом камне тропы остались лежать смятые лепестки цветка.

А меня всю трясло от злости.

— Да пошел ты! — пробормотала я, глядя ему вслед. А потом вспомнила совет Тедакса — пробежать двадцать кругов.

Вот и злость заодно выплесну, и полезным делом займусь.

Я осмотрелась. Тропа, на которой я стояла, шла довольно прямо и выглядела подходящей. Я двинулась по ней. Сперва медленно, вымеряя дыхание, но после начала ускоряться.

У тропы были ответвления, и углубившись в сад, я старалась все время сворачивать вправо, пока снова не оказалась у выхода. Заблудиться здесь было, наверное, невозможно, потому как купол