Темнота в окне напротив - Вивиана Торн

Ещё немного, и я упаду на колени.

К черту, я именно это и делаю.

Раздвигаю её ноги шире и срываю нижнее бельё, оно будто само лопается в моих пальцах.

Погружаюсь в нежную плоть Эстер своим языком, наконец-то уничтожая горечь, задержавшуюся во рту. Эстер стонет, выгибается, заставляя цепи позвякивать, а мой член — разрывать штаны и разламывать в чертям ширинку.

Вскоре я его высвобождаю. Встаю и отхожу в сторону, рассматривая, как моя девушка сидит на моём мотокроссе, раскинув ноги в стороны, чуть подвешенная на цепях.

Как соблазнительно блестит её идеальная розовая плоть…

Я провожу рукой по своей длине, наблюдая за взглядом. Эстер

Она хочет меня. Внутри. Сейчас.

Изнывает.

Эстер наматывает ещё один ряд цепей на свои запястья и чуть приподнимается, съезжая в сторону. Она двигает бёдрами, размазывая свою влагу по седлу и помечая мотокросс.

Моя бабочка.

Она прекрасна, запутавшаяся в моих цепях.

Хочется держать её так целую вечность, чтобы Эстер не пришло в голову от меня сбежать.

Никогда.

Я выдыхаю. Не могу больше терпеть. Подхожу ближе и погружаюсь в неё своим членом. Она… совершенна.

30

Хантер

Эстер вздрагивает всем телом. Она запрокидывает голову, сладкий стон срывается с её губ, а цепи, на которых она висит, металлически и приятно позвякивают.

Зал наполняет запах её возбуждения и влажный вишнёвый аромат.

Я замираю в Эстер, глубоко внутри, плотно держу её за талию, наслаждаясь тем, насколько идеально она вбирает в себя мой орган. Мы созданы друг для друга.

Её дыхание дрожит, ресницы трепещут на сомкнутых глазах. Я чувствую лёгкое движение её бёдер, намекающее на то, что она привыкла к внутреннему натяжению и готова продолжить.

Я медленно выхожу и так же медленно вхожу, растягивая удовольствие и наблюдая за её реакцией. Она едва приоткрывает глаза и тянется к моим губам, чтобы подарить нежнейший из своих поцелуев, но это провоцирует меня ускорить движения.

Такая сладкая и манящая. Я вырисовываю языком узоры на её шее, пока беспощадно вдавливаюсь в неё. Хотел побыть немного ласковым, но от её нежности, которую она даёт в ответ, у меня просто сносит крышу.

Я кончаю в нее, забиваясь как можно глубже. Хочется заклеймить Эстер своим семенем так, чтобы оно проникло в каждую её клеточку и чтобы там… родилось что-то новое.

«Я хочу успеть увидеть своих внуков», — всплывает голос отца в голове.

И я так крепко сжимаю Эстер в руках, что она всхлипывает от боли.

Чёрт…

Я тоже хочу.

При мысли о возможной беременности Эстер мой член вновь твердеет внутри неё. Он словно хочет убедиться в том, что моё семя задержится в Эстер надолго и в нужном объёме достанет до её… совершенной яйцеклетки.

Наверное, надо больше спермы.

Я нежно ласкаю шею Эстер ладонью, скольжу ниже, чтобы высвободить её грудь из платья.

Мне хочется залить её всю.

Покрыть.

Но сегодня я буду действовать точечно. И нужно узнать больше о её циклах.

Я делаю несколько толчков в Эстер, а потом выхожу из неё. Ставлю мою растрёпанную бабочку на подрагивающие ноги. Она послушно держится за цепи и задом облокачивается на мой мотокросс. Её глаза затуманены, исцелованные губы приоткрыты, розовая кожа манит облизать её всю.

Подхожу и освобождаю Эстер от цепей. Её запястья покраснели, и я покрываю их нежными поцелуями.

Эстер посматривает на меня с лёгким непониманием, будто не ожидала, что мы закончим вот так.

Мы и не закончили.

Она опускает освободившиеся руки на седло позади себя, словно опираясь и помогая себе не упасть, смотрит на меня и ждёт.

Я отхожу на пару шагов.

— Арабеск. — произношу первое слово с момента, как мы покинули виллу отца.

Эстер вздрагивает. Её губы дёргаются, а щёки краснеют.

Я продолжаю стоять и ждать.

У меня нет сомнений — она понимает, чего я хочу. Да, я выучил названия танцевальных позиций, и не зря.

Моя бабочка делает осторожный шаг вперёд, становится в позицию и с невероятно элегантным движением отводит ногу назад, изящно вытягивая носок. Ткань платья, усыпанная нежными бабочками, взлетает вместе с ногой Эстер. Её грудь красиво подаётся вперёд, подбородок направлен вверх.

Деликатные пальцы будто небрежно, но так красиво замирают в воздухе. Одна рука тянется к заведённой назад ноге, а вторая взмывает вверх, словно Эстер тянется к свету… из нашей глубокой тьмы…

Моё сердце замирает, отказывается биться, чтобы впитать этот момент.

И всё это… на фоне моего мотокросса и свисающих с потолка цепей.

Моя.

Я тону в собственной одержимости.

Нога, на которой Эстер стоит на полупальцах, слегка дрожит. И я подхожу… чтобы ей помочь.

Беру ближайшую к её щиколотке цепь и наматываю так, чтобы Эстер могла найти в этом не жестокое металлическое заточение, а опору.

Скольжу по поднятой ноге, оголяя нежную кожу, скрывающую сильные напряжённые мышцы. Результат долгих усилий. Только я видел, как усердно тренировалась Эстер. Только я видел, как она танцует для себя.

Моя бабочка на вид изящна и хрупка. Но внутри… стальная прочность.

Опускаюсь, чтобы поцеловать и слегка прикусить её напряжённое бедро. Эстер великолепна.

Я наматываю цепи на её руки, оставляя стоять растянутой в позе арабеск. А дальше меня несёт.

С треском разрываю платье у неё на спине и освобождаю от одежды. Эстер ахает, слегка дёргается, но уже поздно.

Я собираюсь взять её именно так.

Раздеваюсь и пристраиваюсь позади. Опускаю ладонь на тонкую шею и слегка сдавливаю, желая ощутить, как пульсирует кровь в её венах, пока я растягиваю её изнутри. Тяну на себя и направляю свой орган глубоко в Эстер.

Теперь…

Идеально.

Я чувствую, как Эстер кончает, стоит мне начать двигаться в ней. Её стенки беспощадно душат мой член. Я знал, что ей это понравится.

Придерживаю её, когда она виснет на цепях, заметно обессилев от прокатившегося по ней оргазма. Покрываю её поцелуями, поджидая, когда она придёт в себя, чтобы продолжить вбиваться в неё с новой силой.

— Хантер… — наконец-то выкрикивает она моё имя, дрожа в моих руках. — Это… Это слишком.

Прикусываю её плечо. Мне нравится, как сомкнуты наши тела.

— Ты всё выдержишь, как хорошая девочка, Эстер. — я поглаживаю её по вспотевшим бокам и бёдрам, а после выбираю цепь подлиннее, чтобы обвить ею талию и накинуть на шею. — Скажи, если тебе будет больно или ты захочешь, чтобы я остановился. — говорю для её спокойствия, потому что знаю: она не признается и не остановится.

Ей нравится