Ведьма пустоши - Джессика Кури

Не успев толком подумать, я уже начала плести проклятие, но тут до меня дошло: наградить обидчиков Сильви россыпью бородавок – значит лишь подлить масла в огонь. Меня, застывшую на повороте тропы, они все еще не заметили.

Оглядевшись, я увидела три больших тюка шерсти, перевязанных веревкой. Должно быть, дети тащили их с родительских ферм, когда наткнулись на Сильви и принялись издеваться.

Я незаметно подошла к тюкам и начала завязывать узлы на их веревках, вплетая в каждый по чуть-чуть магии. Охапки шерсти задрожали и, подхваченные чарами левитации, медленно поднялись в воздух.

Затем я отступила, спряталась за деревом и стала ждать.

Не прошло и секунды, как одна из девочек заметила уплывающие охапки и вскрикнула. Дети ахнули, загалдели. Один из мальчишек прыгнул вверх, пытаясь ухватить тюк, и даже умудрился вцепиться в веревку. Но чары подхватили и его. Ему пришлось разжать пальцы, иначе его самого унесло бы в небо. Тюки шерсти, словно маленькие облака, поплыли прочь, в сторону деревни. Они безвредно опустятся на землю через несколько минут – но дети, конечно же, об этом не знали.

– Это она! – завопила девочка. – Это Сильви колдует! Вы только посмотрите на ее глаза!

На какое-то время та застыла от изумления, но потом медленно моргнула и, прищурившись, быстрым взглядом окинула округу и заметила меня за деревом. Я махнула ей рукой и подмигнула. И тогда губы девочки, от боли и ярости сжатые в тонкую ниточку, растянулись в озорную ухмылку.

– Именно так! Это я, Сильви Ужасная! – прогремела она, подняв руки и с театральным размахом «отшвырнув» уплывающую шерсть. – Проклинаю вас, Саймон, Джеймс и Дуглас! Проклинаю вас, Мэри и Фелисити! Пусть у вас отрастут козлиные бороды и ящеричьи хвосты, а вся еда на вкус будет как лягушки!

Мальчики и девочки с визгом бросились наутек, к деревне, бледные от ужаса, а Сильви топала ногами, завывала и размахивала руками. Когда они уже скрылись из виду, ее жуткие стоны сменились взрывами смеха. Она бросила мне торжествующую ухмылку.

– Видала, как они драпанули?

– Как овцы от волка, – отозвалась я, выходя из-за дерева.

– Ага, овцы! А моя мама, как говорит Конни, была пастушкой. Значит, я должна знать, как с ними управляться.

Она смахнула слезы, и я поняла: за ее смехом все еще скрывалась боль от их насмешек.

– Что ты делаешь так далеко от дома? Ты шла в школу?

– В школу? – фыркнула она. – Конни не пускает меня в школу. Я подумала, что ты наверняка заблудишься по дороге в деревню, вот и вышла тебе навстречу.

Меня резко кольнуло чувство вины.

– Что ж, мне повезло, что ты это сделала. Признаюсь, я действительно сбилась с пути.

Она улыбнулась и вдруг крепко схватила меня за руку. Я с некоторым удивлением посмотрела, как ее маленькие пальцы сжимают мои, но не стала отдергивать ладонь.

– Что ты имеешь в виду, – спросила я, – когда говоришь, что брат не пускает тебя в школу?

Она пожала плечами.

– Там преподают немножко магии. Не то чтобы такие, как Мэри и Фелисити Маклюр, могли направлять энергию, но учительница кое-что умеет и показывает нам простые штуки. А Конни – он против всей этой магии вообще.

Я прикусила губу. Внутренний голос нашептывал мне замолчать и не совать нос не в свои дела. Я приехала сюда не для того, чтобы вникать в дела семейства Норт, а чтобы спасти свою магию и вернуться к прежней жизни. Мне не было нужды заботиться о том, освоит ли одна деревенская девочка французский и арифметику. Прядильщица во мне настойчиво твердила: попрощайся с Сильви и иди своей дорогой.

Но в итоге во мне победила учительница.

– Где же тогда твоя гувернантка? – спросила я. – Кто отвечает за твое образование?

Она издала раздраженный стон.

– Наверное, Конни. Раз или два в неделю, когда у него есть время. А миссис Макдугал, если в настроении, немного учит меня готовить.

Я подняла глаза к полосам облаков на небе в поисках терпения.

– Неужели?

Сильви нахмурилась и взглянула на меня с явным недоверием.

– Что? Я умею читать. Я постоянно читаю. Я не глупая.

– Это хорошо. Чтение – это полезно.

Мой голос прозвучал натянуто, потому что в словах я не могла не услышать отзвук ее невыносимого опекуна. Такая же обидчивая, как мистер Норт.

– У меня когда-то была гувернантка. Старая мисс Тиг. От нее пахло пчелиным воском. Конни ее уволил.

– Почему?

– Она учила меня истории.

– Истории? Он что, и против истории?

– Ну…

Сильви поморщилась, нервно теребя шов на рукаве.

– Истории о Прядильщиках. О том, как Телариане…

– Теларии, – поправила я не задумываясь.

– Ну да, они. В общем, она учила меня, как они обратили битву при Ватерлоо против этого мерзкого карлика Наполеона.

Увлекшись героической историей, Сильви принялась скакать вокруг, целясь из воображаемого ружья в деревья.

– Сначала они захватили боевое знамя Наполеона, ослабив магические барьеры вокруг Императорской гвардии! А потом…

– Твой брат ее выгнал за самые обычные уроки истории? – перебила я.

Она замерла, опустив руку с воображаемым ружьем, и уставилась на меня.

– А. Ну, может быть, я немного подкупила ее, чтобы она рассказала поподробнее о магии боевого знамени Наполеона.

– Это и вправду было сильное заклятье, – признала я. – Ладно, пойдем. Я провожу тебя домой.

Я не планировала возвращаться в Рейвенсгейт, но и не могла просто оставить Сильви здесь на растерзание, если ее обидчики решат вернуться и отомстить.

Она тут же просияла и схватила меня под руку.

– А покажешь, как ты проделала эту штуку с тюками шерсти? Что это была за магия?

В памяти тут же всплыло лицо ее брата и тот суровый взгляд, с которым он запрещал мне использовать магию в его доме. И хотя мы были далеко от Рейвенсгейта, я все равно колебалась.

– Ну пожа-алуйста! – взмолилась Сильви. – Я не скажу Конни, клянусь своей…

– Не надо клясться, – оборвала я ее.

Без клятвенного узла эти слова ничего не значили, но я все равно насторожилась.

– Ладно, покажу. Только чтобы брат ни о чем не узнал.

Пока мы шли в особняк, я сплела для нее несколько узлов левитации, помогла привязать их к веточкам, а затем потихоньку наполнила силой. Каждый раз, когда очередная веточка отрывалась от земли, Сильви издавала победный клич. Она оказалась способной ученицей с ловкими пальцами.

– Через неделю после того, как меня отправили в школу, – сказала я, – другие девочки привязали мои волосы к спинке кровати и притворились, что собираются