Ведьма пустоши - Джессика Кури

Сильви издала победный клич, быстро обняла брата, а затем, подпрыгивая, выскочила за дверь.

– Вот и договорились! Бегу сообщать миссис Макдугал!

Сильви исчезла в мгновение ока. Когда я повернулась обратно, мистер Норт стоял прямо напротив, уперев руку в дверцу стойла. Он наклонился так близко, что я почувствовала запах сена, прилипшего к грубой шерсти его куртки. Его темно-янтарные глаза пристально впились в мои.

– Вы можете остаться, – тихо произнес он. – Возможно, гувернантка и впрямь пойдет Сильви на пользу. Да и вы ведь здесь ненадолго, только пока не прибудет ваш наниматель. Но запомните: я беру вас как учительницу, а не как прядильщицу. Если у меня возникнет хоть малейшее подозрение, что вы творили свое ремесло в моем доме или обмолвились перед сестрой хоть словом о магии, я вышвырну вашу хорошенькую задницу за порог.

Мои щеки залились румянцем. Я с трудом сдерживала негодование.

– Следите за языком, милорд.

Будь он моим учеником, я бы оттаскала его за ухо.

– Как я уже говорил, – начал он, делая шаг назад, и воздух вокруг будто похолодел, – я не дворянин. Просто сельский землевладелец и опекун, который относится к своим обязанностям со всей серьезностью. Моей единственной заботой всегда было – и останется – благополучие этой девочки.

– Уверяю вас, – ответила я ледяным тоном, – ее благополучие, как и благополучие любого ребенка, для меня тоже превыше всего.

– Значит, мои условия вас устраивают?

Он протянул руку. Ту самую, которую еще недавно погружал во внутренности овцы. Конечно, тогда она была в перчатке, но все же.

Мгновение помедлив, я протянула свою. Его рукопожатие было теплым и крепким. Моя ладонь совершенно исчезла в его руке, шершавой от мозолей, как у простого работника. Он не отпускал мою руку несколько долгих ударов сердца, внимательно вглядываясь в мое лицо, словно искал в нем следы обмана. Безотчетно мне вспомнились холодные, вневозрастные руки Лахлана и та сделка, что я заключила с ним много лет назад.

Но теперь все было иначе. Я больше не перепуганная девочка, а женщина с твердой волей и магией, готовой вырваться из кончиков пальцев. Я смогу выносить общество этого невыносимого лэрда столько, сколько потребуется, чтобы найти путь в Эльфхейм. Затем я вручу Лахлану его ветвь и попрощаюсь с Конрадом Нортом навсегда.

И тогда наконец я смогу вернуться домой, в свой класс, где мне и место.

Миссис Макдугал, поджав губы в знак неодобрения, помогла мне снова разместиться в той же самой гостевой комнате, где я провела прошлую ночь. Я буквально чувствовала, как ее подозрения исходят от нее ледяным ветром, и изо всех сил старалась быть приветливой и услужливой. Но это ни капли не смягчило ее отношения ко мне.

Я смогла свободно вздохнуть, только когда она вышла, закрыв за собой дверь. Оставшись одна в комнате, пальцами касаясь спрятанного в кармане письма, я заперла дверь на ключ, а затем достала из шкафа один из своих саквояжей. До отчета перед Лахланом оставалось еще двое суток, но после того, что я обнаружила в хижине, ждать дольше я не могла. Мне нужно было узнать, что случилось с Фионой, и я знала – у Лахлана есть ответы. Я сказала миссис Макдугал, что мне нужно отдохнуть после утренней прогулки до деревни и обратно, и она, кажется, даже обрадовалась возможности оставить меня в комнате до вечера.

Я открыла саквояж и, затаив дыхание, извлекла оттуда большой гобелен, который Лахлан приобрел у ордена Телариев. Тяжелый, как ковер, сверток с шелестом развернулся и глухо шлепнулся на половицы.

Гобелен был великолепен – пожалуй, это самая драгоценная вещь, которую мне доводилось держать в руках. Он входил в парный набор, и его близнец остался в замке у Лахлана.

Я пододвинула стул к окну, встала на него и накинула гобелен на карниз для штор, а затем, отступив на шаг, принялась его разглядывать. Вытканный из ярко-алых, лазурных, охристых и бежевых нитей с вкраплениями желтого золота, замысловатый узор закручивался звездчатой спиралью, напоминавшей тот рисунок, с помощью которого я когда-то призвала Лахлана в дядин кабинет.

Работа была выполнена с величайшим мастерством – на ее создание, должно быть, ушли годы. А это означало, что свой план Лахлан вынашивал уже очень давно.

Я приподняла нижний край гобелена, чтобы взглянуть на изнанку. Там нити были грубоваты и собраны в пучки; даже по обратной стороне можно было судить о невероятной сложности работы. Кончики нитей растрепались и переплелись, словно косматая шкура тех хайлендских коров, что мы с Сильви видели по дороге. Проведя ладонью по поверхности, я ощутила под пальцами прочное переплетение, а в нем – гул мощнейшей магии. Гобелен буквально кипел энергией. Я еще какое-то время не могла оторвать взгляда, завороженная этой работой, пока не вспомнила, что нужно управиться до того, как миссис Макдугал позовет меня к ужину.

Протянув руку, я положила ее на гобелен и сделала долгий, медленный выдох. Внутри все сжалось от страха и нерешительности, но кожа буквально звенела от нетерпеливого любопытства.

Создание гобеленов-порталов – одно из высших искусств в прядении; такие вещи невероятно дороги и оттого крайне редко используются. В моем кругу не было никого, кто испытал бы подобное на себе. Да и сила этой вещи была не вечной: как и всегда в нашем ремесле, нити имели свой предел. Лахлан говорил, что гобелен выдержит от силы полдюжины переходов, прежде чем обратится в пепел. Глядя на искусность прядения, я с легкой грустью подумала о том, что столь прекрасной вещи уготована роль расходного материала.

Чтобы воспользоваться гобеленом, мне не нужно было вкладывать в него силу – я бы и не смогла, даже если бы мой дар не сковывал старый клятвенный узел. Нет, над этим полотном, должно быть, трудились сразу несколько мастеров-прядильщиков, день за днем направляя в него энергию. Теперь оно было полностью заряжено и тихо гудело. Закрыв глаза, я различила этот приглушенный звук, напоминающий жужжание пчелиного роя.

«Великая магия», – сказал вчера Лахлан. Вчера… Казалось, с той минуты прошел целый месяц.

В последний момент я метнулась к комоду, порылась в вещах и выбрала тяжелый железный гасильник для свечей. Я привязала его под верхней юбкой, спрятав в складках платья. Когда я возвращалась к гобелену, он отбивал ритм по бедру на каждом шагу, так что теперь я чувствовала себя хоть немного защищенной.

Плотно сплетенные нити расступались в моих руках так неохотно, словно сама реальность сопротивлялась этому вторжению в ее законы,