Последний мужчина на земле - Мишель М. Пиллоу

— Заткнись! — завизжала Света. — Ты у меня еще кровью умоешься за всё!

Лысый одобрительно хохотнул, поднимаясь на ноги.

— Мне нравится ее темперамент, — он достал из-за пояса нож и лениво покрутил его в руках. — Значит так, героиня. Либо ты сейчас рассказываешь мне весь маршрут Игоря, либо я отдам тебя Свете прямо сейчас. И поверь, фантазия у этой девочки работает отлично. Начинай говорить. Три... Два...

Я судорожно сглотнула, лихорадочно соображая, как потянуть время.

И в этот момент с улицы раздался оглушительный грохот.

Бум!

Это был даже не выстрел — это был мощный хлопок, от которого задрожали стены. Следом за ним раздался истошный мужской крик и автоматная очередь.

— Какого хрена?! — рявкнул Лысый, мгновенно забыв про меня. Он бросился к окну. — Рябой, к двери! Стволы к бою!

Снаружи началась суматоха. Крики, топот, еще один выстрел. Лысый, грязно выругавшись, выскочил из комнаты, за ним метнулись его шестерки. Света в панике оглянулась на меня, ее лицо побледнело от страха. Не раздумывая ни секунды, она взвизгнула и бросилась вон из комнаты, хлопнув за собой тяжелой металлической дверью. Щелкнул наружный засов.

Я осталась сидеть на холодном полу, связанная, с горящей щекой, вслушиваясь в звуки боя на улице. Сердце колотилось как сумасшедшее. Кто это там?

Глава 25

От лица Саши.

Я проснулся от странного, липкого чувства тревоги, которое скреблось где-то под ребрами. Открыл глаза. В угловой квартире разрушенной пятиэтажки было прохладно, от нашего небольшого вечернего костерка остались лишь едва тлеющие угли. Я сел на матрасе, протирая лицо руками, и огляделся. Костя выводил раскатистые рулады, завернувшись в спальник с головой. Игорь спал, привалившись спиной к стене. Маша тихо сопела, а в обнимку с ней спал Мурзик. А вот спальник Нади был пуст.

Где она? Сердце неприятно кольнуло. Наверное, снова пошла исследовать территорию. Вот что за дурь у девки в голове? Три месяца одна выживала, привыкла всё тащить на своих плечах и никому не доверять. Я смотрел на её смятый спальник и чувствовал, как внутри закипает смесь злости и нежности. Моя Надя. Упрямая, колючая, гордая. Она возвела между нами такую железобетонную стену из своих обид, что пробиться через неё казалось невозможным заданием. Но я собирался пробиться. Потому что всё это время, пока мир катился в тартарары, пока я сидел в том чертовом офисе и слушал, как наверху воют сирены, я думал только о ней. Осознание того, что я могу больше никогда её не увидеть, стало для меня самым страшным кошмаром. И теперь, когда я её нашел, я не отступлюсь. Никакие её тараканы и защитные реакции меня не остановят.

Пока я обдумывал всё это, руки на автомате зашнуровали ботинки и накинули куртку. Надо пойти поискать её. Поговорим еще раз, без криков, спокойно.

Я тихо вышел из квартиры, прошел по заваленному обломками коридору первого этажа. Нади нигде не было. Тревога, которая до этого просто скреблась, теперь начала бить во все колокола. Я выскочил на улицу. Обошел завалы, вглядываясь в серые предрассветные сумерки... и замер.

На грязном асфальте лежал Надин складной ножик. «Зубочистка», как я его называл. Ножик был слишком мал и абсолютно бесполезен как оружие, но им было удобно открывать тушенку для кота, и она всегда носила его в кармане куртки.

В груди всё похолодело. Она бы никогда его не выронила просто так. Я схватил нож и рванул обратно, перепрыгивая через ступеньки и обломки.

— Подъем! — рявкнул я на всю комнату. — Вставайте, быстро!

Все заворочались. Спросонья ребята туго соображали, Игорь хмуро потянулся к ружью, Костя моргал, пытаясь сфокусировать на мне взгляд. И лишь Мурзик понял всё мгновенно.

Кот метнулся ко мне и зубами вцепился в складной ножик в моей руке. Я от неожиданности разжал пальцы.

— С Надей беда! — в ужасе шепотом прошептала Маша. — Он чувствует, когда с вами что-то случается!

А кот тем временем обнюхивал ножик. Его хвост нервно дергался. Он заметался по комнате, водя носом по полу, затем снова вернулся к ножу. И вдруг рванул на выход, словно взял след.

— Стой! — крикнул я, бросаясь за ним. — Мы сейчас соберемся и все пойдем, ты нас проведешь!

И кот... словно понял. Он резко затормозил у самой двери, сел и выжидательно уставился на нас, нервно и хлестко отбивая ритм хвостом по полу.

Я повернулся к ребятам, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь:

— Игорь, я вас не прошу бросать миссию. На кону спасение вашего бункера. Но я сам пойду за Надей. Мурзик её точно найдет.

Костя тяжело поднялся с матраса, почесывая бороду.

— Пацан, выкрасть её втихую могли только отшибленные из банды Лысого, — басом произнес он. — У них тут где-то лежбище. Тебя там порешат одного. Так ты Надюхе не поможешь.

Костя перевел серьезный взгляд на своего командира.

— Игорь, вы с Машей поезжайте. Машина на ходу, бензин есть. А я помогу молодым. Потом двинемся за вами следом, встретимся уже в цивилизации.

Игорь нахмурился, оценивая ситуацию:

— Ты уверен, Костя?

— Уверен. Своих не бросаем.

Сборы заняли меньше минуты. Игорь с Машей быстро погрузились в вишневую «Мазду». Мотор тихо заурчал, и машина скрылась за поворотом. А мы с Костей, передернув затворы, пошли за Мурзиком.

Трехцветный мутант вел нас уверенно, словно по навигатору. Мы шли быстро, прячась по теням, но часы складывались в бесконечный, изматывающий день. Надя исчезла рано утром, а к вечеру мы всё еще шли по следу. Тревога сжирала меня изнутри: как они могли увести её так далеко?

Когда стемнело, Мурзик рвался идти дальше в ночь, злобно рыча на темноту, но Костя оказался дипломатом. Он открыл банку тушенки, и это убедило пушистого следопыта сделать привал в каком-то подвале до утра.

— Далеко её увели, — мрачно сказал я, сидя у тусклого фонарика. — Пешком они бы столько не прошли с сопротивляющейся девчонкой.

— И не шли, — басом ответил Костя, жуя сухарь. — Значит, отшибленные из банды Лысого тоже на колесах. Иначе мы бы их уже нагнали.

На следующее утро, едва рассвело, мы двинулись дальше.

— Слушай, Саня, — тихо спросил Костя по ходу движения, не отрывая взгляда от руин впереди. — А чего вы с девчонкой собачитесь постоянно? Видно же, что тянет друг к другу так, что искры летят.

Я горько усмехнулся и вкратце, в двух словах обрисовал ему нашу весеннюю драму. Про сюрприз, про Машу, про кольцо в кармане и Надину упертость.

Костя философски хмыкнул.

— Бабы, они такие.