Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская

Я покачала головой, хотя он этого не видел.

— Я не про птенца. Я про тебя.

На этот раз пауза длилась дольше.

Потом он едва заметно кивнул.

— Я знаю.

И именно в этот момент, когда между нами впервые возникло что-то хрупкое, настоящее и почти незащищённое, дверь кабинета резко распахнулась.

На пороге появился Рик. Уже переодетый, собранный, в дорожной одежде. Одного взгляда на его лицо хватило, чтобы понять: случилось что-то срочное.

Маттео мгновенно изменился.

Вся мягкость исчезла, будто её никогда и не было. Плечи напряглись, голос стал жёстким, холодным, металлическим.

— Планы изменились. Вы летите в Россию вместе. Флешка у Владлены.

Я уставилась на него, не сразу понимая смысл услышанного.

— Я никуда не полечу! — мой голос разрезал комнату, прежде чем я успела подумать.

Он поднялся с кресла, и кабинет сразу стал теснее. Его рост, его присутствие, эта внезапно вернувшаяся стальная власть давили сильнее любых слов.

— Ты не поняла, — произнёс он спокойно, но от этого спокойствия становилось только страшнее. — Ты свободна. Возвращайся к своей спокойной жизни.

Спокойной жизни?

Эти слова ударили по мне как пощёчина.

Спокойной жизни больше не существовало. Не после всего. Не после похищения. Не после крови, страха, лжи, предательства. Не после него.

Вернуться куда? В пустую квартиру, где стены будут смотреть на меня с упрёком? На работу, где меня, скорее всего, уже давно вычеркнули? К кредиту, просроченным платежам, к той серой, выжженной реальности, в которой я едва держалась на плаву ещё до того, как Маттео ворвался в неё, как буря?

Нет.

Просто взять и вернуться было невозможно.

— Нет, это ты не понял, — я шагнула вперёд, чувствуя, как внутри поднимается злость, яркая и спасительная. — Ты не имеешь права вот так врываться в чужие жизни, переворачивать их с ног на голову, разрушать всё до основания, а потом делать вид, что ничего не произошло! Не можешь просто отослать меня, будто я вещь, которую пора вернуть на место!

Я резко повернулась к Рику, потому что если бы ещё секунду смотрела на Маттео, то сорвалась бы окончательно.

— Флешка в кармане моей кожаной куртки. Она висит в коридоре. Где ключ от квартиры — не знаю. Он был в сумке, когда вы меня похитили.

Не давая никому из них времени ответить, возразить или остановить меня, я развернулась и почти выбежала из кабинета.

Шаги глухо отдавались по коридору. Воздуха не хватало. Сердце билось слишком быстро, слишком больно. Ворвавшись в свою комнату, я с силой захлопнула дверь, и по дому прокатилось тяжёлое эхо — как будто треснуло что-то гораздо большее, чем просто дерево и металл.

Глава 14. Сбитые компасы

Маттео

Маттео сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки. Привычное, выработанное годами ледяное самообладание дало едва заметную, но опасную трещину.

— Что у вас, чёрт возьми, произошло? — спросил Рик.

Маттео не ответил. По его лицу, всегда столь непроницаемому, можно было прочесть только одно: разговор окончен.

Рик задержал на нём взгляд ещё на секунду, затем хмыкнул, словно всё понял без слов.

— Я с ней поговорю.

— Не надо. Я сам, — сухо бросил Маттео. — Ей нужно время.

Он не сказал главного. Не признался даже себе до конца, хотя правда уже давно поднялась из глубины и встала между ним и привычным миром, как раскалённый клинок.

Эта девушка была для него опасной.

Не потому, что могла предать или убить. Нет. Опасной потому, что пробралась туда, где он давно всё запер. В пространство, которому не позволялось существовать. В слабое место, о котором он не имел права даже думать.

Он думал о ней постоянно. Днём, когда решал дела, которые требовали холодной головы. Ночью, когда оставался один и тишина начинала давить сильнее, чем крики и выстрелы. Он пытался вытеснить её работой, злостью, привычной жестокостью, но это не помогало. Её взгляд — испуганный, гордый, упрямый — снова и снова вставал перед глазами.

И от этого ему становилось тошно.

Раньше он без колебаний делал грязную работу сам. Решал. Карал. Уничтожал. В его мире чувства были роскошью, которую он не мог себе позволить. Привязанность была роскошью. Доверие — смертельной ошибкой.

Но теперь он сам оказался в ловушке, из которой не видел выхода.

Владлена

Я ждала, что кто-нибудь из них придёт. Что скажут хоть что-то, объяснят, вернут контроль над ситуацией. Но никто не появился. Когда я вышла из комнаты, дом встретил меня пустотой. И тишиной.

Самое главное — входная дверь больше не была заперта.

Я остановилась на пороге, не веря глазам. Несколько секунд просто смотрела на открытый путь наружу, как будто это была иллюзия, жестокая шутка или проверка. Но всё было настоящим.

Впервые за долгое время я почувствовала не страх, а почти забытое, хрупкое чувство свободы.

Набравшись смелости, я вышла из дома и пошла туда, где воздух становился чище, где солёный ветер забирал с собой тяжесть мыслей. К морю.

Я просидела на берегу несколько часов. Просто смотрела на тёмную, бесконечно дышащую воду и слушала прибой, который словно смывал с меня напряжение, слой за слоем. Волны накатывали и отступали, и в их равномерном шуме было что-то успокаивающее, почти гипнотическое.

Постепенно стемнело. Воздух стал прохладнее, влажнее. Но уходить не хотелось.

— Не спится?

Голос прозвучал позади так тихо, что я вздрогнула.

Маттео подошёл почти бесшумно, как тень, как дыхание ночи. Накинул мне на плечи свою куртку — тёплую, пахнущую хвоей и чем-то ещё, неуловимо его, — и на миг этот простой жест оказался опаснее любого прикосновения.

Я повернула голову, но не сразу встретилась с ним взглядом.

— Не хочешь прокатиться?

Я коротко кивнула, чувствуя, как ускоряется сердце.

Внутри меня поднялась странная, почти болезненная смесь чувств. Там, в прошлой жизни, я любила ночные поездки. Любила, когда город рассыпается огнями за стеклом, а в наушниках играет музыка, под которую кажется, будто можно начать всё сначала. И теперь мне предстояло увидеть чужой, незнакомый город под покровом ночи. Почувствовать его дыхание, его ритм.

Маттео протянул руку, помогая подняться.

В машине он молча вернул мне телефон. Он был заряжен, а режим полёта лишал его связи с внешним миром, но не делал менее ценным. Я посмотрела на экран, потом на него.

— Можешь поставить свою музыку.

И я поставила.

Мы ехали по ночной Сицилии больше часа,