Минус на минус дает плюс - Хлоя Лиезе

— Я, ээ... не хочу запачкать твои джинсы. Ты надел джинсы? Серьёзно? Или это слаксы, имитирующие джинсы?

Мой взгляд недовольно прищуривается.

— Очень смешно.

— Я серьёзно! Воу, — она визжит, когда я поднимаю её ногу и ставлю на своё бедро. — Я до этого момента не могла даже представить тебя в джинсах. Джейми в джинсах — это как Би в полиэстере. Такого просто не существует.

— Я ношу джинсы, Беатрис, — бормочу я, развязывая шнурки. — Это настоящий бардак. Как ты собиралась затолкать туда ногу?

— Путём чистой решительности, — говорит она, набив рот бубликом.

— Ну-ну. Очевидно, это работает не лучшим образом.

— Ах, вот и он. Синьор Ханжество.

Я дёргаю шнурки сильнее необходимого, отчего Би пошатывается и резко хватается ладонью за моё плечо, чтобы удержаться на ногах. Внезапно она оказывается ближе, раскорячившись, пока её стопа стоит на моей ноге. Моё лицо на одном уровне с развилкой её бёдер, и слишком легко вообразить себе это. Задрать её платье выше бёдер, заставить одну из этих длинных ног обвить моё плечо, затем уткнуться лицом в её...

— Ты там нормально? — спрашивает она.

Отведя взгляд, я молюсь, чтобы мои щёки не сделались раскалённо-красными, пока я ослабляю шнурки.

— Просто шокирован, что ты ничего себе не сломала, когда так топала ногой, — говорю я ей, и теперь ботинок спокойно надевается. — Некоторые вещи нельзя делать силой, — поставив одну её ногу, я поднимаю вторую и повторяю процесс. — Например, бороться с ботинками, которые такие же «эластичные», как мои рубашки.

— Ну, хотя бы ты сам это понимаешь, — говорит она. — Ты спешил сюда? Тяжело дышишь.

«Я тяжело дышу, — чуть не говорю я ей, — потому что я стою перед тобой на коленях, и это вовсе не причиняет мне дискомфорт».

— Я работал допоздна, — говорю я ей. — Так что пришлось немного поспешить. Но всё хорошо.

— Разве клиники не закрываются ко времени ужина?

Когда я колеблюсь, Би пытается убрать ногу, остановив её движение, я хватаю её за лодыжку и тщетно пытаюсь игнорировать тепло её кожи под моим прикосновением.

— Я чередуюсь с несколькими другими врачами, которые по будним вечерам оказывают бесплатную медицинскую помощь в приютах по городу. На этой неделе была моя очередь.

Её глаза распахиваются шире.

— О. Вау.

Я задерживаю дыхание, ожидая какого-то пренебрежительного комментария о моём моральном превосходстве. Но ничего такого не следует. Когда я поднимаю взгляд на Би, она с любопытством смотрит на меня. Затем закидывает остатки бублика в рот и отряхивает крошки с рук. Я смахиваю мак, который падает на мои джинсы.

— Виновата, — говорит она, смачивая палец слюной, затем ловя им крошки, приземлившиеся на её грудь.

Я заставляю себя отвести взгляд.

— Почему ты мне не говорил? — спрашивает она. — Про медицинскую подработку на стороне? Похоже на один из тех чрезвычайно важных фактов, которыми ты должен был поделиться за кексиками.

Я быстро шнурую её первый ботинок и ставлю её ногу на пол, затем поднимаю вторую ногу на своё бедро.

— Это не казалось важным для нашего соглашения.

Моя ладонь обхватывает её лодыжку, скользит по её напряжённому ахиллесовому сухожилию, пока я поправляю её ботинок.

Она втягивает вдох.

— Распускаете руки, док. Я тут не для осмотра.

— Это наверняка не повредит, — говорю я, шнуруя второй ботинок. — Как я и сказал, ты могла получить подологическую травму, когда раз за разом вбивала свою стопу в ботинок, который был недостаточно ослаблен, чтобы её принять, — я сгибаю пальцы сильнее, обхватывая её лодыжку. — Большеберцовая кость кажется целой. Малоберцовая кость. Медиальная лодыжка тоже. Латеральная лодыжка, — мой большой палец прижимается к нежной передней части её стопы и скользит выше. — Таранная кость. Всё в полном порядке.

Она прищуривается, глядя на меня.

— Показушник. Готова поспорить, ты всех дам так очаровываешь этим образом Секси-Доктора.

Я завязываю её шнурки крепким двойным узлом. И прежде чем я успеваю сказать ей, что никогда не прикасался к женщине вот так, никогда не хотел почувствовать парадоксальную силу и хрупкость костей, образующих её тело, мой телефон вибрирует. Я достаю его из кармана и проверяю уведомление.

— Такси приехало, — говорю я ей.

Би убирает ступню с моего бедра.

— Пошли, Джеймс, — зовёт она, топая к двери и выключая свои колонки. Затем подхватывает чёрную мотоциклетную куртку и канареечно-жёлтую сумочку, пока я выхожу за ней следом. — Давай надерём задницы сводникам.

* * *

К счастью, «Аллея» — это одно из старомодных заведений, а не тот техно-боулинг, светящийся в темноте. У меня непереносимость таких заведений. Они провоцируют мою тревожность.

— Помни, — шепчет Би, держась плечом к плечу со мной. — По возможности придерживайся правды. Отвечай коротко. Мы сердимся на них.

— Тут даже притворяться не придётся, — бормочу я.

Она одаривает меня знающей улыбкой. Она такая яркая и искренняя, что по моим венам проносится нечто раскатистое.

Подняв взгляд, я вижу, как к нам идёт Жан-Клод.

— Пойду возьму себе обувь, — бурчит Би, ускользая.

Ещё не будучи готовым встретиться с моим предателем, я поворачиваюсь к своей сумке, сажусь и надеваю свою обувь для боулинга. Я чувствую, что Жан-Клод наблюдает за мной, но зная, что умение врать — не самая сильная моя сторона, я молчу и жду, когда он сделает свой первый шаг.

— Ты принёс свои, — говорит он.

Я поднимаю взгляд, держа в руке шнурки.

— Естественно, я принёс свои. Даже не начинай про сомнительную гигиену делить обувь с кем-то другим.

Он прочищает горло.

— Как дела с Би?

Я встаю.

— Ты имеешь в виду женщину, с которой ты обманом заставил меня встречаться?

— Ой да брось. «Обман» — это слишком сильное слово. Скорее...

— Манипуляции?

— Я собирался сказать «манёвры», — он пожимает плечами. — В любом случае, ты здесь с ней, не так ли?

— Да, Жан-Клод, я здесь с ней, — я просматриваю боулинговые шары рядом с нами, ища подходящий для Би. Она не высокая, но и не низкая. Ей нужен подходящий размер для её хватки. Есть ярко-розовый, классический чёрный; затем я нахожу мраморно-кремовый, с завитками аквамаринового, кораллового и канареечно-жёлтого — того же оттенка, что и маленькие цветочки на её платье сегодня вечером. Я выбираю этот шар.

Как раз когда я поднимаю взгляд, Би подходит со своей обувью, сопровождаемая хором кеглей, падающих под ударом шара. Она двигается быстрой, невозмутимой походкой, которая заставляет меня улыбнуться безо всяких причин. Глаза прищурены, руки размахивают вперёд-назад, она погрузилась в какие-то свои мысли.

— Я знаю этот взгляд, — говорит Жан-Клод.

— Какой взгляд? — бормочу я, всё ещё глядя на неё.

— Взгляд мужчины, влюбляющегося по уши, — говорит он так, будто я