Минус на минус дает плюс - Хлоя Лиезе

эти замыслы мести, но знаете, что? Я устала быть подстилкой для такого дерьма. Когда мы с Тодом расстались, я поклялась, что никогда не позволю кому-то принижать меня, играть с моими эмоциями так, как это делал он. Я не собираюсь сложить оружие. Пора этим дуракам выучить урок.

Джулс не получит отпущение грехов просто потому, что она не подключила других людей к худшему этапу её сводничества. И ладно, мои друзья не участвовали в подставе со свиданием, но они подталкивали, давили и сводили нас на вечеринке, и последний год они (вопреки моим протестам о том, что я сейчас не заинтересована в отношениях) подсовывали мне потенциальных партнёров.

Может, мои поводы для недовольства не такие большие, как я изначально себе представляла. Может, моя месть не будет такой грандиозной. Но этой группе всё равно надо вбить в свои толстые черепа, что они не имеют права игнорировать мои пожелания, даже если в конечном счёте они желают моего счастья. Дорога в ад вымощена благими намерениями. Ни один из них не зашёл так далеко, как Джулс, но они зашли вполне далеко.

— БиБи? — говорит Джулс, вытаскивая меня из моих бушующих мыслей.

Оставив её позади, я врываюсь в уборную, занимаю первую же открытую кабинку и с грохотом захлопываю за собой дверь. Мгновение спустя дверь уборной открывается, и Джулс входит в кабинку рядом с моей.

— Ты правда сердишься, — говорит она так, будто я её ошеломила.

Я делаю долгий вдох, затем говорю:

— Джулс, я знаю, что ты меня любишь. Я знаю, что в твоей извращённой манере ты делала то, что считала лучшим для меня. Но мне это не нужно. Мне нужна честность. Мне нужно, чтобы ты и все остальные в нашем социальном кругу уважали, что я живу свою жизнь по-своему, и что это может не выглядеть так, как ваша жизнь, но это всё равно ценно.

В соседней кабинке её ноги постукивают по кафелю. Джулс делает так, когда нервничает.

— У нас были благие намерения, — тихо говорит она.

Я едва сдерживаю пустой смешок. Ну естественно. И теперь они узнают, к чему приведут их «благие намерения».

Когда я покидаю свою кабинку, моя сестра уже моет руки и изучает своё отражение. Наши глаза встречаются в зеркале.

— Я правда сожалею, БиБи, — говорит она. — Между нами всё хорошо?

— В итоге будет хорошо.

Мгновение спустя она кивает, глядя на свои руки, пока она их сушит.

— Могу я спросить, раз ты так злишься, то почему вы с Вестом здесь?

— Потому что, — я скрежещу зубами, мне ненавистно говорить это, даже если я лгу, — возможно, вы не ошибались. Переписка сработала, и мы поладили, ясно? Мы даём этому шанс. Это всё, что ты получишь, — я плечом открываю дверь и взмахом руки показываю ей идти вперед.

— Уиии! Ура. Я так и знала. Я так и знала! — Джулс разворачивается и идёт задом наперёд, исполняя возмутительно счастливый танец, когда мы возвращаемся в основное помещение. — Окей. Я спокойная. Я невозмутимая, — её глаза раскрываются шире, остановившись на чем-то за моим плечом. — Вау.

— Что вау? — спрашиваю я.

— Вест идёт к тебе с супер-интенсивным видом. Он... кажется, он только что оттолкнул кого-то с дороги и...

— Би, — рука Джейми обхватывает мою, и он привлекает меня к себе.

— Джейми! — я хмуро смотрю на него через плечо. — Что ты делаешь?

Его щёки порозовели. В ореховых глазах виден напряжённый блеск, пока он ставит мой напиток на соседний высокий столик.

— Стой спокойно пару секунд.

Конечно, раз он просто сказал мне стоять спокойно, я начинаю ёрзать в его руках.

— Джейми. Отпусти меня.

— Би, пожалуйста. Твоё...

Я вырываюсь из его рук и уношусь прочь.

— Уф, — бурчу я.

Подхватив свой шар, я спешу к концу дорожки, чтобы остыть. Я не лучшим образом справляюсь с неожиданными прикосновениями. Это пронизывает меня как разряд статического электричества и вызывает отчаянное желание вернуть себе личное пространство. Это сенсорная особенность, но Джейми не знает, что у меня аутизм. Я не объясняла свои сенсорные проблемы. Очевидно, надо это сделать, учитывая, что это наш первый выход в свет, а я уже чуть не сорвалась на него.

— Би! — шипит Джулс, скользя в мою сторону и стараясь не поскользнуться в туфлях для боулинга. — Подожди!

— Джульетта, — рявкаю я, поднимая шар к подбородку. — Просто оставь меня в покое.

Замахнувшись рукой с шаром, я слишком поздно слышу голос Джейми, зовущий меня по имени. Моя рука с шаром врезается прямо в его пах, отчего у него вырывается хриплое сипение. Я резко разворачиваюсь и неуклюже роняю шар, а Джейми валится на пол.

— О Господи, Джейми! Мне так жа... ух!

Его рука обвивает моё запястье и дёргает меня вниз за ним. Одним плавным движением его тело ложится на моё, пригвоздив меня к пыльному полу. Поблизости гремят кегли, в которые врезался шар. Я ошеломлённо таращусь на Джейми.

— Прости, — сипит он. Он роняет голову в изгиб моей шеи, хватает ртом воздух. В его срывающемся дыхании я распознаю универсальный признак человека, чьи яйца пребывают в агонии. Даже страдая, он держит свой вес на руках, чтобы не придавить меня полностью. Но недостаточно. Я всё равно чувствую тепло, просачивающееся через его одежду, от этих длинных ног и жёстких мышц. Каждый раз, когда он делает вдох, его рёбра вскользь задевают мои, и по мне проносится дрожь жара.

Я очень старательно пытаюсь не сосредотачиваться на толстом весе его паха, который прижимается к моему тазу, но сделать это очень сложно. Он большой и тяжёлый, хрипло дышит в мою кожу, и моё блудное воображение упорно представляет, что именно так он бы звучал и ощущался после того, как оттрахал меня до восхитительного, кричащего оргазма.

Я ошеломлена. И супер возбуждена.

Когда Джейми наконец заговаривает, его голос относительно близок к норме.

— Ты в порядке?

— Ээ, Джейми, это я только что сокрушила твои яйца шаром для боулинга. Думаю, это я должна задавать этот вопрос. Но если ты хочешь объяснить, почему ты резко сделался очень приставучим и повалил меня на пол, я с радостью послушаю.

Он прочищает горло, медленно поднимая голову. Его щёки снова розовеют.

— Твоё платье, Би. Подол... — он сглатывает. — Задрался, застряв под твоими шортами.

К моему лицу приливает жар. Мои шорты совсем коротенькие. В них видно половину моей задницы.

Я неуклюже пытаюсь потянуться назад, но не могу сделать это с таким весом на мне. Наши глаза встречаются, и я шепчу:

— Я не могу дотянуться. Можешь ты... — я