Развода не будет! Мандаринка для генерала - Злата Загорская

— За нашу честь, — поправила я. — Мы же семья. Ну... по документам.

Он усмехнулся, и эта улыбка сделала его лицо невероятно красивым.

— По документам... Знаешь, Элеонора, сегодня, когда я увидел тебя с вилами, готовую защищать этот несчастный куст... я впервые подумал, что эти документы мне, пожалуй, нравятся.

Адриан протянул руку и осторожно убрал выбившуюся прядь волос мне за ухо. Его прикосновение обожгло кожу.

— Покажи мне, — попросил он. — Что там, под бинтами? Ради чего мы не спим?

Я поставила кружку. Осторожно, стараясь не тревожить дерево, я приподняла край шерстяного одеяла. Там, среди темной листвы, на тонкой веточке, висели крошечные, размером с горошину, зеленые завязи.

— Вот, — шепнула я. — Будущий мандарин.

Адриан наклонился. Он рассматривал эти зеленые шарики с такой серьезностью, словно это была карта будущего сражения.

— Маленький, — констатировал он. — И ради него ты готова проткнуть человека?

— Ради него я готова сжечь всю деревню, — серьезно ответила я.

Он тихо рассмеялся, накрывая мою руку своей.

— Моя кровожадная графиня.

Он притянул меня к себе, под крыло пледа. Я положила голову ему на плечо.

— Спи, — скомандовал он. — Глаза уже закрываются.

— А дерево? А окна? — пробормотала я, чувствуя, как веки наливаются свинцом.

— Я здесь. У меня есть пистолет. И поверь, я стреляю лучше, чем ты колешь.

— Ты не уснешь?

— Я солдат. Я умею спать с открытыми глазами. Спи, Элеонора. Пост принят.

Последнее, что я помнила перед тем, как провалиться в сон, это его рука, поглаживающая меня по плечу.

Глава 27

 Проснулась я, когда солнце уже висело высоко над горизонтом. Тело затекло так, будто я не спала на ящиках, а таскала их всю ночь.

— Ох... — простонала я, пытаясь разогнуть спину. Каждый позвонок хрустнул, протестуя против ночевки в стиле романтичный бомж.

Генерала рядом не было. Зато я была укутана по уши: поверх ночного пледа лежало еще три одеяла (видимо, он стащил их со всех кроватей в доме), а под головой у меня была настоящая подушка, на которой еще сохранился легкий запах его одеколона. Мандарин тоже чувствовал себя неплохо - термометр показывал стабильные +18, а в печи весело потрескивали свежие дрова. Кто-то (не будем показывать пальцем, кто) заботливо подбросил угля.

Я потянулась, чувствуя себя немного неуклюжим медведем, и поплелась наверх.

— Романтика романтикой, — бормотала я, поднимаясь по лестнице, — а радикулит не дремлет. В следующий раз потребую раскладушку.

Ванная, свежее платье (на этот раз мягкое, шерстяное, цвета темного вина), быстрая укладка, и я снова превратилась в человека. Спускаясь в гостиную, я поймала себя на том, что волнуюсь. Как школьница перед свиданием. Вчера мы были соратниками в окопах, а сегодня... кто мы сегодня?

Адриан сидел в глубоком кресле у камина. В руках у него была книга, но он не читал. Мужчина смотрел на огонь, задумчиво вертя в пальцах серебряную ложечку. Он был одет не по-военному: простая белая рубашка, жилет, брюки. Никаких мундиров и эполет. Просто красивый мужчина в своем доме.

Услышав мои шаги, он обернулся. Его лицо озарилось теплой улыбкой.

— Доброе утро, соня. Или уже добрый день?

— Добрый день, — я улыбнулась в ответ, чувствуя, как щеки предательски розовеют. — Как твоя спина? Моя подает сигнал спасения.

— Моя привыкла спать на седлах и камнях. Ящики для меня это практически перина. Идем, Матильда грозилась подать завтрак, как только ты откроешь глаза.

Завтрак был великолепен. Овсянка с медом (откуда мед?!), тонкие блинчики и кофе - настоящий, крепкий, ароматный.

— Это из моих запасов, — пояснил Адриан, заметив, как я блаженно вдыхаю аромат. — Штольц знает толк в контрабанде.

Мы ели не спеша. Солнце играло в хрустале бокалов (мы пили воду, но из хрусталя, для настроения).

— Знаешь, — сказал Адриан, намазывая блинчик маслом. — Я думал о твоем... проекте на конкурс. Одной тебе не справиться.

Генерал отложил нож и посмотрел мне в глаза серьезно, по-деловому.

— Я не могу оставить тебя здесь одну после того, что увидел вчера. Поэтому я принял меры.

— Какие? — насторожилась я.

— Сегодня к вечеру из гарнизона прибудут два солдата. Рядовые Ганс и Петер. Ребята надежные, непьющие. Они будут дежурить в оранжерее посменно.

— Солдаты? В доме? — я растерялась. — Адриан, это же... гарнизонные ресурсы.

— Это охрана стратегического объекта, — отрезал он. — Я оформлю это как пост наблюдения за метеоусловиями. Не спорь. Я не хочу больше находить тебя ночью в холодной оранжерее с садовым инвентарем.

Я кивнула. Спорить с мужчиной, когда он включает режим "командир", бесполезно. Да и, честно говоря, с солдатами мне будет спокойнее.

— Спасибо.

— Не за что.

Он подмигнул, и я рассмеялась.

— И еще, — Адриан стал серьезнее. — Когда ярмарка?

— Через две недели. Двадцать пятого числа.

— Как ты планировала ехать?

— Ну... — я замялась. — Бертс собирался запрячь сани, утеплить возок...

— На санях? Два дня пути по тракту? С деревом, которое боится сквозняка? — он покачал головой. — Нет. Это рискованно и глупо.

Он достал из кармана записную книжку и что-то пометил.

— Я возьму отпуск. На неделю.

— Отпуск? Ты? — я уронила вилку. — Но служба на границе...

— Граница никуда не денется. А жена у меня одна, — мужчина поднял на меня взгляд. — Я отвезу тебя сам. В моей карете. Она утепленная, с печкой внутри. Мы доедем за день.

У меня перехватило дыхание. Он поедет со мной. Генерал Де Валлен, герой войны, поедет на ярмарку садоводов, чтобы охранять горшок с деревом.

— Адриан... — прошептала я. — Ты понимаешь, что там будет весь свет? Императрица? Если мой проект провалится... если дерево замерзнет или не даст плодов... будет немного неловко.

— Плевать, — спокойно ответил он, делая глоток кофе. — Если ты хочешь на этот конкурс мы поедем.

Мужчина протянул руку через стол и накрыл мою ладонь.

— Мы команда, поняла?