Маяк - Татьяна Андреева

— Но?..

— Я ценю твою заботу. Признаю возможную правоту. И поговорю с девушкой, как только она освоится. Одна беседа, — он отогнул указательный палец, — знакомство. Большего обещать пока не могу.

— Большего я и не прошу.

Бальтазару пришлось вернуться под сноп света, чтобы пожать дядину ладонь. Он зажмурился — под веками пульсировали тёмные пятна — и почувствовал, как его похлопали по плечу, а глубокий, полный достоинства голос произнёс:

— Я рад, что ты дома… сынок…

Бальтазар протянул руки и обнял человека, который заменил ему отца.

Глава 13. Лекарство от боли

Едва Бальтазар и его дядя скрылись за воротами, ведущими в верхний замок, площадь опустела. Люди потянулись в разные стороны, возвращаясь к привычным делам. Воздух нагрелся от человеческого дыхания и печного дыма, наполнился шарканьем, криками, перестуком инструментов, запахами кухни, навоза и прелого сена. Замок походил на огромный муравейник, каждому обитателю которого отведена определённая, отточенная годами, роль.

Даниэль мотнул головой, призывая следовать за ним. По пути к аккуратным домикам он негромко переговаривался с Оливером, Изабел прислушивалась к их беседе, а Элли, щурясь от яркого Ока, украдкой рассматривала местных «мурашек», по форме пыталась угадать назначение построек, цеплялась взглядом за голые кроны плодовых деревьев, запрокидывала голову, чтобы вновь убедиться, что прозрачный купол — часть реальности, а не байка, не видение, нарисованное её воображением под действием лекарств.

Они остановились у скромного жилища. Деревянный каркас, набитый глиной и сухими стеблями, глазницы окошек со ставнями-заслонками, на крыше — соломенный настил. У двери из крашенных в коричневый реек Даниэль развернулся к спутникам.

— Здесь жила пожилая бездетная пара, — сказал, хватаясь за железную ручку, обитую деревянными пластинами, — поэтому он такой маленький, но двум хрупким женщинам места должно хватить.

— Женщинам?! — опешила Изабел. — А где же?..

Она запнулась, сообразив, что не имеет права расспрашивать, но Даниэль пояснил:

— У меня дом в верхнем замке, хотя обычно я туда не дохожу. Тренируюсь вместе с солдатами, а вечером падаю в казарме без сил.

Элли заметила во взгляде Оливера восхищение.

— Обычно дворяне упражняются отдельно, — заметил он.

— Но не я! — Даниэль ткнул себя в грудь. — Смерть титулов не признаёт. И не приглашает в украшенную бантами залу на свидание! Всё, что касается физической подготовки, я испытываю на себе и знаю предел возможностей.

Оливер поклонился, прижав к сердцу кулак.

— Надеюсь, для меня найдётся место в ваших рядах, если Его светлость не даст иных распоряжений?

Ответить Даниэлю не позволила Изабел.

— О нет, Олли! — вскричала она, и мужчины поражённо уставились на неё. — Вы должны хотя бы на какое-то время остаться с нами! В самом деле, вы же не бросите беззащитных девушек среди людей, почитающих тех за врагов? Одни мы не посмеем выйти за порог! — пальцы её рук сплелись друг с другом на уровне груди, глаза увлажнились: — Пожалуйста, побудьте пока с нами!

Оливер попытался считать чувства Элиз на сей счёт, однако та сосредоточила внимание на носках ботинок. Только щёки юной фригонки полыхали ярче закатного Ока, да белые зубки кусали губу. Он перевёл взгляд на Даниэля, которого немало позабавил его растерянный вид.

— О боги, Грант! — засмеялся Дэнни. — Кажется, я понял, как Фригону победить. Если одна женщина вывела из строя целого королевского гвардейца, что было бы, приди сюда сотня? — он поднял руки в примирительном жесте: — Ладно, ладно, не буду издеваться. Тебе и так досталось от Его светлости. Поступим так: утром будешь приходить на плац перед казармами, ночевать можешь здесь.

За глубоким поклоном Оливер спрятал гамму эмоций, которая наверняка отразилась на его честном лице. Впустую. Даниэль на него уже не смотрел. Он дёрнул дверь на себя и шагнул под кров. За ним порскнула смущённая Изабел. Элиз тронула рукав гвардейца, и тот, преодолев скованность, пропустил девушку вперёд и вошёл следом.

Несмотря на то, что свежий воздух уже сочился в помещение сквозь открытые Даниэлем ставни, Элли громко чихнула, лишь взглянув на слой пыли, покрывающий мебель и пол. Ей вспомнился завтрак у деда Захарии. В отличие от дома в Пискатерре, этой хибаре не доставало звуков, запахов, света, как и указывающих на человеческое присутствие мелочей. Два здоровенных ключа на столе и закопчённые котелки над очагом не в счёт. Они только портили и без того убогий вид.

К кухне прилегала комнатка, которую Элли мысленно окрестила спальней за то, что большую её часть занимала простая, но просторная кровать. На той покоилась посеревшая от времени перина. Такая же несвежая салфетка укрывала истёртый сундук. Бывшие хозяева вырезали знак Солиса над дверью, и Элли поёжилась под пристальным взглядом сложенного из резких линий глаза.

Пока она знакомилась со спальней, обстановка в кухне изменилась.

— На чердаке завал! — голос Оливера звучал глухо, так как верхняя половина гвардейца исчезла в квадратном проёме в потолке, в то время как ноги упирались в перекладину приставной лестницы, которую на всякий случай за опорные балки придерживал Даниэль.

— Всё совсем плохо? — задрав голову, прокричала Изи.

— Не знаю, — ответил Оливер, отряхивая руки, после того как спустился вниз. — Там темно, а я не маг.

— Как же ты оказался в личной гвардии короля Фредерика? — заинтересовался Даниэль.

Оливер покосился на Изабел.

— Я… в общем, меткий. Очень.

— Угу, — хмыкнул Дэнни, — со стрелой в сердце много не наколдуешь.

— Точно, — кивнул Оливер и тут же перевёл тему: — Я предлагаю сперва заняться первым этажом. Чтобы можно было жить. А чердак разберём позже. Не всё же сразу, да?..

Пока мужчины таскали воду из колодца, Изабел с Элли стянули с кровати перину. Они пустили старушку на тряпки, фыркая, когда ветер подхватывал и бросал им в лицо высвободившийся пух. Изи попросила Элиз протереть мебель, сама же занялась полом. Даниэль и Оливер то появлялись, оставляя какие-то вещи, то исчезали — хлопала дверь.

Ступив на порог и увидев Изабел с подобранными волосами, подоткнутой юбкой и зажатой в руке щёткой фактически у своих ног, Оливер выскочил как ошпаренный и долго не показывался. Зато позже мужчины выволокли во двор посуду и вернули её на полки сверкающей будто новенькая. На кровати появилось чистое бельё, на столе — ящик с овощами. Сфера, размером с яблочко, полетела в очаг, где раскололась на красные угли. Озябших пальцев коснулось тепло.

Исследуя двор, Элли набрела на старое корыто. Она так спешила поделиться радостью с Изабел, что чуть не убилась, когда подошвы проехались по присыпанному белым металлу. Пришедший на зов