Маяк - Татьяна Андреева

ложка за ложкой, влила отвар в ребёнка, она вернула опустевший сосуд на поднос и, обойдя столик, направилась к стеллажу с ящичками, на которых белели надписанные витиеватым почерком ярлычки. Она по очереди прикоснулась к названиям: «Календула», «Ромашка», «Шалфей». Обернулась, чтобы поискать глазами тару, и почти упёрлась лбом в бархатный камзол.

— Я полагаю, наши мысли сходятся, — произнёс полный достоинства голос где-то над её головой. — Ангина. Очень типичное в это время года заболевание для детей.

Перед её носом возникла рука с холщовым мешочком, куда она могла бы сложить сбор. Лорд отпрянул, и с его уходом развеялся запах чая с бергамотом. Элли выдвинула ящик с календулой, прислушиваясь к суете у кушетки.

— Сейчас я смажу ему миндалины. Вот, подержите… Когда спадёт жар, и ребёнок очнётся, заварите травы, что подаст Элиз, и будете полоскать как можно чаще. Также подойдёт сильный солевой раствор. Заметите ухудшения — зовите. Вам всё ясно, госпожа?

Несколько секунд тишину нарушал лишь шорох сухих былинок под пальцами Элиз.

— Урсула?.. — голос Киана смягчился. — Всё ли вам понятно из того, что я сказал?

Элли не уловила ответа, только всхлипы. Тем не менее расспрос прекратился. Наверное, женщина кивнула или подала иной знак. Потянув за верёвочки, Элли закрыла мешок, взвесила на ладони и, довольная результатом, повернулась.

Даниэль всё ещё был здесь. Не ушёл, как ей казалось, а стоял бесшумно, подпирая спиной стену, сложив руки на груди, наблюдая за ней открыто, без тени стыда за свой интерес.

Она помотала головой, чтобы выбросить из мыслей странный взгляд сэра Фолкнета. Посетительница переминалась с ноги на ногу возле выхода, и Элли поспешила к ней. Поскольку руки госпожи Милти цеплялись за свёрток, девушка не придумала ничего лучше, чем наклониться и сунуть травы в карман запачканного мукой передника. Послышалось сдавленное «До свидания!», и женщина, пряча красное лицо, выскочила в коридор.

— Всего доброго! — лорд Кольдт прикрыл за ней дверь.

Элли надеялась, что теперь ей наконец выпадет шанс расспросить его насчёт блестящих предметов на продолговатом столе у окна, потрогать пузырьки на полках и прочитать все-все завитушки на ярлычках, однако её планам не суждено было сбыться.

— На кушетку! — неожиданно велел Кольдт. — Вами тоже нужно заняться, скромная Мышка, вы же сами не вспомните, пока не наступит критический момент.

Элли тупо уставилась на него. Она не двинулась с места, и Киан мягко подтолкнул её.

— Вы были такая смелая минуту назад, — заметил он с иронией, — но тушуетесь, когда дело касается непосредственно вас. Я хочу осмотреть вашу рану и, возможно, снять швы. Дёрк Морлей — ответственный человек, он написал мне о вашей неприятности. Позволите мне помочь вам, Элиз?

Элли опустилась на край кушетки. Молча стянула шнурок с кончика косы. Встряхнула волосами — от собственной тяжести те расплелись и рассыпались по плечам. Она старалась не смотреть на Даниэля, хотя в эту минуту отчего-то сильнее ощущала его присутствие. Её окутал запах бергамота и дубового мха.

— А умеете ли вы готовить снадобье от головной боли?

Она умеет, да. От прикосновений к затылку Элли прикрыла глаза.

Глава 14. Запертое воспоминание

Бальтазар взбежал по крутой лестнице, вихрем ворвался в спальню. Он только что проводил Патрицию в бывшие покои герцогини Кольдт (их давным-давно переделали по его приказу) и теперь спешил остаться в одиночестве.

У себя он запрещал занавешивать панорамное, во всю внешнюю стену, окно. Портьеры копили пыль и портили вид, а ему не хотелось отгораживаться от своенравной северной природы. Ещё будучи мальчишкой, он заметил, что, если подойти к невидимой преграде вплотную и направить взор вверх, можно плыть по небу вместе с облаками, а глядя под ноги — качаться на гребнях бесчисленных волн.

На этот раз Бальтазар ни на секунду не задержался возле любимой картины — мглистого шатра над коварным Акмаром, а устремился в ванную, на ходу снимая одежду, роняя её на пол. Воду для него приносили ежедневно. Ничего, если она остывала. Маг такой силы, какая была у него, мог вскипятить жидкость одним взглядом, не то что касанием. Но Бальтазар любил запускать пальцы в ласковую влагу, чтобы почувствовать, как та прогревается до идеальной температуры, постепенно становится тёплой, как весенний луч на щеке.

Он с головой погрузился в ванну, а вынырнув, положил шею на бортик. С волос на мозаику закапала вода. Прошло две недели с возвращения домой. Он рассчитывал, что сразу подключится к управлению землями и замком, но эти обязанности по-прежнему давили на плечи дяди, пока сам Бальтазар отсыпался и развлекал Пат.

Он, как и полагается порядочному жениху, выгуливал невесту (строго в сопровождении няньки) в унылом в это время года фруктовом саду. Поначалу такой досуг доставлял удовольствие. Ему нравилось наблюдать за мимикой девушки во время её рассказов о жизни в столице, пансионе, приёмах, аукционах, балах, общих знакомых, подругах, альбомах, секретах… Но чем больше часов они проводили вместе, тем утомительнее становились эти беседы. Бальтазар старался не проявлять равнодушия к её увлечениям, тем более что женщин специально держали подальше от магии, от войны, и всё же неосознанно сокращал маршрут очередной прогулки, отвечал невпопад и ничего не спрашивал сам. Патриция хмурилась, он предпочитал не замечать.

«Когда мы поженимся, всё будет иначе, найдутся совместные занятия поинтереснее», — подумал он и разозлился, потому что не любил себе лгать.

Слюна стала горькой. Голова потяжелела. Перед глазами зароились тёмные мушки — верный признак подступающей мигрени. Вода уже не приносила радости, он почти перестал ощущать её мягкое касание, и потому выдернул тело из её объятий, пролив небольшие водопады на пол.

Перешагнул через бортик — мокрые ступни зашлёпали по мраморному узору. В большой плетёной корзине нашлись чистые полотенца. Он взял одно, приложил к волосам. От них по спине бежали струи, и ему не терпелось покончить с этой щекоткой. В одеянии из одних лишь капель Бальтазар вернулся в спальню. И когда отнял ткань ото лба, увидел её.

Посреди разбросанных им вещей стояла девушка и, словно заворожённая, смотрела сквозь прозрачную стену.

Он встряхнул полотенце, обмотал вокруг бёдер. Наверное, она засекла движение уголком зрения — повернула голову очень медленно, будто пейзаж не отпускал её. Сперва Бальтазару почудилось, что это Пат, однако волосы незваной гостьи были светлыми. Когда она сфокусировала взгляд на его лице, он отметил, что глаза у неё, как небо за окном, дымчатые, и тогда он с изумлением обнаружил в незнакомке ту, кому когда-то велел держаться подальше.

— Ты?! — опешил он. — Какого демона ты здесь