Маяк - Татьяна Андреева

больше, чем Константин. Бальтазар не мог лишиться друга. Пусть берёт себе Мышку, если ему так хочется. Запретный плод лишь усиливает голод. Увлечения Дэнни всегда были мимолётными, а сам он беззаботным, как ветер. У него была армия поклонниц. Что с того, если ещё одна примкнёт к их рядам?

Бальтазар постарался улыбнуться и надеялся, что добрый жест не вышел вымученным.

— Да ты точно стал поэтом, Фолкнет! А сложение серенад определённо лучше, чем выпивка и промискуитет.

— Не сказал бы, — состроил кислую мину Дэнни.

— Тем не менее помни, — добавил Бальтазар, игнорируя иронию: — Никаких официальных отношений как минимум до конца войны.

— Тогда нужно приблизить её финал. Пойду загоняю бойцов. В моё отсутствие Грант наверняка делал им поблажки. Ты ведь знаешь, какой он. Правильный, чтоб его.

Даниэль одёрнул форму, и только сейчас Бальтазар приметил мечи за его спиной.

— Да и тебе бы одеться, а то совсем задубеешь.

Бальтазар проследил за взглядом друга — предплечья покрывали мурашки. Вот только Дэнни забыл, что маги не мёрзнут. Он пригладил вздыбленные волоски. Место по правую руку опустело. Пропустил момент, когда остался один. Тридцать секунд назад, пять минут, десять?.. Сколь же времени прошло, с тех пор как громыхнула дверь и топот стих? Как долго он стоит вот так, пялясь в одну точку?

Он передёрнул плечами. Оглянулся. По глазам ударил блик от стекла. Всего четыре шага — и узкое горлышко с хлопком выпустило из себя пробку. Бальтазар задержал дыхание, прежде чем вылить микстуру на язык, но не почувствовал никакого жжения, только приятную прохладу. Мышцы его расслабились, стал тише шум крови в ушах. Кто-то невидимый будто перестал давить на переносицу и провёл ладонью по голове, прогоняя бордовый туман. Потихоньку возвращалась способность мыслить ясно.

Недавно Бальтазар поместил образ в дальний уголок памяти, в ящик, крышку которого плотно прикрыл. Теперь он повесит на него самый надёжный замок, а ключ выкинет, и время сотрёт воспоминание.

Глава 15. Признание

Ветер вцепился в одежду и волосы, но всё затмила боль в плече — им Элиз ударила тяжёлую дверь, чтобы покинуть покои молодого герцога как можно скорее. Она бежала по обвивающей донжон лестнице, не замечая её крутизны, сквозь солёную пелену едва различая ступени.

Когда Киан поручил отнести лекарство Бальтазару, Элли понадеялась на помощь Даниэля, однако тому пришлось задержаться во флигеле.

У подножья башни ей посчастливилось (так она тогда думала) встретить служанку. Девушка с порожним и оттого лёгким ведром как раз перемахнула через последние три ступеньки, когда её перехватила Элиз. Морщинки на лице горничной разглаживались, по мере того как до неё доходила суть изложенной жестами просьбы. Теперь Элли понимала, что сама вложила оружие недоброжелательнице в руки. Ведь подробные указания девицы привели её не в кабинет Бальтазара, а прямиком в его спальню, да ещё и в момент, когда хозяин был внутри.

Элли ругала себя за нерасторопность. Если бы оставила пузырёк на столе и сразу покинула помещение, а не отвлеклась на окно и не поддалась иллюзии полёта по разодранному на серые клочки небу, ей не пришлось бы столкнуться с реальностью, казавшейся по прошествии нескольких недель лишь сном.

Двое наедине, мужская нагота, брошенная кое-как одежда, — всё это возвращало Элиз к событию, которое она повседневными делами старалась вытравить из памяти. Но как это сделать, если он снова близко, хмурый, бледный, едва сдерживающий боль?

При мысли о скрытых мучениях Элиз ощутила гладкость стекла в ладони. Осознание очередной оплошности замедлило её ход. Только благодаря этому она не налетела на Даниэля, вывернувшего из-за круглой стены. Тот шёл наверх, пока не наткнулся на живую преграду.

— Элли! — просиял Даниэль, а затем, вглядываясь в её лицо, сдвинул золотистые брови. — Он обидел тебя?

Она помотала головой и вложила ёмкость со снадобьем в его руки. От прикосновения воин вздрогнул всем телом. Он хотел было, когда опомнился, что-то сказать, да на узкой лестнице остался лишь ветер.

Изабел пыталась сосредоточиться на работе, но то и дело колола пальцы. Она откладывала шитьё и подолгу стояла у окна, высматривая Оливера с Элиз. Но для гвардейца было слишком рано — тот приходил в потёмках, а подруга будто сквозь землю провалилась.

Ожидание вымотало Изи. Она еле добрела до лавки, на которую опустилась с усталым вздохом. Но стоило ей взять иглу, как дверь с грохотом распахнулась. Через порог ввалилась Элли. Сбросив ботинки, но не пальто, она прошагала к столу, чтобы напиться прямо из глиняного кувшина с такой жадностью, будто пересекла пустыню Мальдезер.

Когда дно посудины стукнуло о деревянную поверхность, Изабел увидела красные пятна на белых щеках, неестественно блестящие глаза.

— Что случилось? — она прижала к груди раскроенную ткань. — Лорд был с тобою груб?

Элли заходила по кухне, не в силах сладить с нервами, подобрать правильные жесты. Однако, пока она собиралась с мыслями, вернулся Оливер.

Он нёс домой весть и от радости не заметил волнения девушек.

— Поздравляю, Элли! — чуть ли не с порога заявил он. — Лорд Кольдт доволен тобой и желает видеть во флигеле, кроме воскресенья, каждый день. Он понадеялся, что будешь успевать к восьми, но мы-то знаем, что ты встаёшь гораздо раньше.

Элли должна была поблагодарить доброго друга за участие, но её думы унеслись далеко, точнее — высоко. Работать с таким человеком, как Киан, — честь. С другой стороны, ежедневные походы в верхний замок приближали к Бальтазару, в то время как он не хотел видеть её рядом с собой и ясно дал это понять. Размышления, так или иначе, ни к чему не вели, поскольку свобода была во Фригоне, а здесь — лишь то, что велят.

— Так вот что тебя растревожило, Элли! — голос Изабел спустил её сознание из верхнего замка в нижний. — Это же здорово! Позволь и мне от всей души поздравить тебя!

Элиз не стала разубеждать подругу, только глубоко вздохнула, когда та обняла её.

В труде дни летели как пегасы. Поначалу пациенты не доверяли чужеземке, но страдания ломают принципы и требуют утешения, а в последнем Элли знала толк. Её деликатное молчание, добрая улыбка и лёгкие, безболезненные касания подкупали людей. Все утренние часы до обеда и вечерние до ужина она проводила во флигеле, смешивая снадобья, подавая и обрабатывая инструмент.

Если выдавался перерыв, спускалась в сад. Порой её взор ловил пригожую фигурку леди Торн меж чёрных от холода яблоневых стволов. За ней тенью следовала няня. Но не Бальтазар.

Элиз тоже удавалось избегать его. Узнав от Оливера,