Связанная с ним - Аврора Белль

Пришел сигнал. Я нажал кнопку в приложении и произнес в телефон громко и ясно:

— Пусть идет, но не спускайте с неё глаз.

Марко убрал палец от гарнитуры и выдавил улыбку, которая не дошла до глаз:

— Наслаждайтесь купанием, миссис Скала.

С гордо поднятой головой Виттория прошла мимо, а Марко двинулся следом. Она положила вещи на шезлонг, подошла к краю бассейна и, не колеблясь, нырнула. Она полчаса нарезала круги по бассейну под орлиным взором Марко, а закончив, выбралась наружу, тяжело дыша, посидела на стуле, вытираясь, прежде чем собрать вещи и повернуть обратно к дому.

Снова Марко сопровождал эту маленькую женщину, пока она не оказалась в безопасности внутри.

В тот момент, когда она вошла в дом, маска спала. Её уверенное поведение улетучилось, а тело обмякло. Она прислонилась спиной к двери, прижала дрожащую руку к груди, тяжело дыша с выражением неверия на лице. А затем из её горла вырвался пузырек смеха. Она закрыла глаза и тихо рассмеялась, произнеся:

— О боже. О боже. — Смех продолжался. — Не могу поверить, что это сработало.

Это был первый раз, когда я услышал его, и я не мог не заметить, какой у неё красивый смех.

На моих губах расплылась слабая улыбка. Ах, Господи. Я чувствовал себя идиотом. Почему я улыбаюсь?

Потому что моя жена чертовски очаровательна.

Так и есть. На самом деле так. Жду не дождусь, что она выкинет завтра.

На двадцать третий день всё началось. Она снова вошла в образ, замаршировала вниз и распахнула входную дверь. Когда Иван повернулся к ней, она посмотрела ему прямо в глаза и потребовала:

— Ты передашь от меня сообщение. Я хочу поговорить с мужем. — Прежде чем он успел ответить, дверь захлопнулась у него перед носом, и я увидел, как выражение лица Виттории стало беспокойным.

Двадцать четвертый, двадцать пятый и двадцать шестой дни были точно такими же, только её требование поговорить со мной становилось всё более гневным с каждым разом.

К чуть более позднему, двадцать седьмому дню её дух сломился. В этот раз, когда она выкрикивала приказ связать её со мной, я не мог не заметить, как дрожали её губы. Когда она захлопнула дверь и сползла по ней вниз, её тело ударилось об пол, и она разразилась тихими рыданиями. Моя грудь ныла, когда она опустила лоб на свои подогнутые колени, сжала руки в кулаки и начала слабо бить себя по голове, снова и снова.

И вопреки тому, что думали другие, я не всегда был козлом. Эта часть меня всё еще была где-то там. Докопаться до неё обычно было довольно сложно. Но не с Витторией. Её печаль взывала к тому, что осталось от моей почерневшей души.

Внутренняя война продолжалась. Мое первоначальное желание заставить её заплатить за свои преступления было с лихвой перевешено потребностью защищать и оберегать её.

Когда я наблюдал, как её тело съеживается, мои пальцы нервно сжали телефон.

Значит, она хочет поговорить.

Я вышел из приложения для слежки, положил телефон экраном вниз и откинулся на спинку кресла, размышляя.

Её слез было недостаточно, чтобы склонить меня на её сторону.

Эту беседу ей придется заслужить.

Глава 13

Мы истекаем кровью вместе

Виттория

Одна. Всего одна попытка.

Одна единственная попытка побега — и мои привилегии на передвижение по территории были немедленно аннулированы. Звук дрели и скрежет металла, доносящийся со всех углов дома, больно ударили по моему настроению. Я бросила быстрый взгляд на окно слева: от одного вида этих «улучшений» меня передернуло от отвращения.

Ну вот, доигралась.

Если раньше я считала себя пленницей, то теперь я официально превратилась в зверя в клетке. Решетки на каждом окне напоминали мне об этом каждую секунду.

Что еще хуже, Этторе прислал своего брата, чтобы разобраться с этим. И если бы мне пришлось увидеть его самодовольную ухмылку еще хоть раз... Я стиснула зубы так сильно, что заныла челюсть. Когда Даниэле обходил каждое окно, с силой дергая решетку, проверяя её на прочность, колющая боль за глазом подсказала мне, что я на грани мигрени.

Слушайте, был ли мой план побега лучшей идеей в мире?

Некоторые назвали бы его изобретательным.

Я, к сожалению, к таким людям не отношусь.

Будем честны: как только я оказалась в подполье, у меня тут же случилась паническая атака. Я плохо переношу тесные пространства. Хуже того, я запуталась в лабиринтах, и, что постыднее всего, не смогла найти выход. Мне потребовалось время на раздумья, но в итоге пришлось звать на помощь. Как котенка, которого спасают с дерева, — Марко, который был в три раза больше меня, к слову, — отправили внутрь за мной. И когда я увидела, как он ползет ко мне с яростным выражением лица, я начала пятиться назад.

Его рык «Не двигайся!» способен парализовать кого угодно.

Мои щеки горели, а горло перехватило от стыда. Особенно когда он развернул нас так, что я оказалась на коленях перед ним, и он направил меня обратно к люку, толкая в спину рукой, лежащей на моем бедре, — потому что мои ноги превратились в желе и наотрез отказывались работать.

Как только я увидела свет, пробивающийся через маленькое прямоугольное отверстие, я рванула к нему. Когда я выглянула наружу, там стоял Иван, сверля меня тяжелым взглядом. Я чувствовала, как толстый слой грязи и пыли покрывает мое тело. Кожа чесалась, и я невольно закашлялась. Он протянул руку — я ухватилась за нее, и он вытянул меня наружу. Марко выбрался следом, и я оказалась зажата между двумя очень злыми головорезами, которые смотрели на меня так, будто я — их главная проблема в жизни.

Аналогично.

Иван приложил палец к гарнитуре:

— Мы её взяли.

Марко опустил глаза, слушая инструкции, и кивнул:

— Да. Не беспокойся об этом. Она никуда не денется.

Но я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме того, кто был на другом конце провода.

— Это он? — я подалась к Марко. Он отпрянул, когда я почти закричала ему в ухо: — Нам нужно поговорить!

— Нет, она не ранена, — Марко окинул меня взглядом, его губа скривилась. — Просто