Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя - Алекс Скай

небо оставалось чистым. Где-то внизу хлопнула дверь, послышались быстрые шаги, голос Брины, потом детский вскрик и резкий приказ Миры:

— В малую гостиную! Все! Без споров, без героизма и без вопросов, которые можно задать живыми после завтрака!

Эвелина уже шла к двери.

В коридоре столкнулась с Лирой.

Девочка была босиком, в ночной рубашке, с распущенными волосами и лицом, на котором ещё держался сон. Но глаза у неё были ясные. Слишком ясные.

— Они пришли, — сказала Лира.

Эвелина опустилась перед ней на одно колено.

— Кто?

— Те, кто боится имён.

Снизу снова ударил колокол.

Рен выскочил из зелёной комнаты с одеялом на плечах и растрёпанными волосами. Крылья за его спиной вспыхивали неровным серебром — от испуга, злости и желания немедленно броситься туда, где взрослые, по его мнению, без него обязательно всё испортят.

— Что случилось?

— В малую гостиную, — сказала Эвелина.

— Я могу помочь.

— Поможешь, если уведёшь младших от окон.

— Но…

— Рен.

Он сжал губы.

Упрямство в его лице боролось с доверием. Ещё неделю назад он выбрал бы упрямство без колебаний. Сейчас посмотрел на Лиру, на Эвелину, потом резко кивнул.

— Ладно. Но если они войдут, я не буду просто сидеть.

— Никто не просит тебя быть бесполезным. Я прошу тебя быть старшим.

Это подействовало лучше любого приказа.

Рен выпрямился.

— Я понял.

Он взял Лиру за руку, но девочка не пошла.

— Я должна быть с вами.

— Нет, — сказала Эвелина.

Лира посмотрела на неё так, будто уже знала ответ и всё равно надеялась изменить его.

— Они пришли из-за меня.

— Они пришли из-за власти, Лира. Ты не причина их жестокости. Ты только та, на ком они хотят её оправдать.

Девочка моргнула.

Эвелина коснулась её щеки.

— Иди с Реном. Сейчас моя очередь стоять у двери.

Лира хотела возразить, но из холла донёсся голос Томаса:

— Госпожа!

Не тревожный.

Острый.

Эвелина поднялась.

— Мира!

Управительница появилась внизу у лестницы быстрее, чем позволял её возраст, и Эвелина в который раз подумала, что Мира, вероятно, обманывает время из чистого упрямства.

— Дети в малой гостиной, — сказала Эвелина. — Лиру — внутрь. Рена — при ней. Окна закрыть. Никого не выпускать к северному саду.

— Уже.

— Каэль?

Мира покачала головой.

— Уехал до рассвета, как и говорил. С ним мастер Орт и две книги. Дорога на столицу, судя по всему, теперь перекрыта.

Сердце Эвелины сжалось, но она не дала этому чувству стать страхом.

Каэль уехал готовить слушание.

Селеста ударила раньше.

Разумеется.

Эвелина спустилась в холл.

Томас стоял у открытой двери. За его спиной занимался рассвет. На ступенях крыльца уже стояла Брина, в переднике поверх платья и с таким лицом, что любой разумный воин отступил бы сам. Савер держал под мышкой доску, явно не понимая, то ли он собирался чинить ворота, то ли защищаться этой доской от всего Совета.

За воротами Белой Ивы стояли стражи.

Много.

Не арданские. Без гербов Каэля. На их тёмных плащах были знаки Совета: крыло в круге, знак общей власти Крылатых Домов. Стражи выстроились не у самой дороги, а полукольцом, перекрывая аллею, боковую тропу к старой мельнице и нижний выезд к полям. Белая Ива была окружена аккуратно, по всем правилам.

Значит, это не спонтанная угроза.

Это охота.

У ворот стояла Селеста Ардан.

Сегодня на ней не было бального серебра. Она выбрала строгий дорожный костюм цвета холодного камня, высокий ворот, тёмные перчатки и плащ с застёжкой в виде драконьего крыла. Рядом с ней находились двое советников, которых Эвелина видела на балу, и лорд Варрис Хольт — представитель дома, известного тем, что он всегда поддерживал того, кто мог победить, но никогда заранее не называл это поддержкой.

Чуть позади стояла Илария.

Без улыбки.

И это делало её честнее, чем вчерашние корзины.

Эвелина вышла на крыльцо.

Белые ивы вдоль аллеи зашевелились, хотя ветра не было.

Селеста подняла глаза.

— Госпожа Белая Ива.

— Леди Селеста.

— Как приятно, что вы уже проснулись.

— Мой дом умеет различать гостей и беду. Сегодня он решил не дать мне проспать беду.

Уголок губ Селесты дрогнул.

— Всё ещё считаете дерзость достоинством?

— Только когда говорю с теми, кто уважает лишь страх.

Лорд Варрис кашлянул.

Один из советников, сухой мужчина с узким лицом, шагнул вперёд и развернул официальный свиток.

— Эвелина Белая Ива, до решения полного Совета вы обязаны прекратить любое вмешательство в дела драконьих родов, передать детей неопределённых ветвей под временную охрану Совета и явиться для заключения ограничительной клятвы.

Брина за спиной Эвелины тихо сказала:

— Ограничительной клятвы? Это они красиво назвали поводок?

— Брина, — прошептал Савер.

— Что? Я ещё вежливо.

Эвелина не обернулась.

— Решение полного Совета назначено на сегодня, — сказала она. — Почему вы приехали до слушания?

Советник дрогнул взглядом к Селесте.

Та ответила сама:

— Потому что опасные явления не ждут удобного расписания.

— Вы о детях?

— О вашей силе.

— Сила Белой Ивы стоит здесь дольше, чем многие дома научились писать свои родословные.

— И всё же именно после вашего вмешательства дети начали проявлять признаки без надзора алтарей.

— Они начали проявлять себя после того, как их перестали стыдить.

— Поэтичная формулировка для нарушения родового порядка.

Эвелина спустилась на одну ступень.

— Не трогайте детей.

Селеста взглянула на окна дома, где за шторами угадывались маленькие силуэты.

— Вы не имеете права удерживать их.

— Они не вещи, чтобы их удерживать.

— Некоторые из них являются наследниками родов.

— Тогда пусть эти роды придут и попросят у них прощения, прежде чем требовать возвращения.

Лорд Варрис неприятно усмехнулся.

— Женская эмоциональность плохо сочетается с правом.

Эвелина посмотрела на него.

— Право, которое боится детских имён, плохо сочетается с честью.

Савер за её спиной едва слышно прошептал:

— Вот это было хорошо.

Брина шикнула, но без прежней строгости.

Селеста подняла руку.

Один из стражей вынес вперёд плоский футляр из чёрного дерева. Открыв его, он показал лежащий внутри лист плотного пергамента. По краям мерцали тонкие серебряные линии, сплетённые в узор крыльев и цепких ветвей. В центре оставалось пустое место для подписи и крови рода — не физической, а магической, той, что оставляет след в клятвах.

Эвелина сразу поняла, что это.

И кожа на запястьях похолодела, будто там уже сомкнулись невидимые браслеты.

— Нет, — сказала она.

Селеста даже не спросила, что именно.

— Вы ещё не услышали условия.

— Мне достаточно формы.

— В таком случае вы признаёте, что понимаете серьёзность положения.

— Я понимаю, что вы пришли заставить меня служить тому, что я отказалась спасать ценой собственной свободы.

Селеста спокойно сложила руки.

— Вы будете обязаны