Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя - Алекс Скай

направить силу Белой Ивы на восстановление родового алтаря Арданов, прекратить самовольное признание детей, передать Лиру под защиту старшей ветви до выяснения её происхождения и не покидать пределов назначенного Советом дома без разрешения.

— Какого дома?

— Арданского замка.

Внутри Эвелины что-то стало тихим.

Очень тихим.

Не пустым. Не мёртвым. Просто всё лишнее ушло, оставив один ясный стержень.

— Вы опоздали, леди Селеста.

— С чем?

— С тем временем, когда меня можно было привести в Арданский замок приказом.

Селеста чуть наклонила голову.

— Вы забываете, что ваша клятва не расторгнута окончательно.

— Вы сами украли смысл этой клятвы.

— Осторожнее.

— Нет. Теперь вы будете слушать осторожно. Я была признана равной хранительницей, а вы скрыли это. Лиру родили или спрятали в ночь моей свадьбы, и вы пытались уничтожить запись. Приказ о разводе был подготовлен заранее поддельной подписью. Вы годами вычёркивали детей из памяти рода, а теперь называете опасной меня, потому что я начала произносить их имена.

Слова ударили по двору сильнее грома.

Стражи переглянулись.

Один советник побледнел. Второй, наоборот, стал непроницаемым.

Илария смотрела на Эвелину слишком внимательно. Не с ненавистью. Не с презрением. С чем-то похожим на страх перед правдой, которую уже нельзя вернуть обратно в закрытую книгу.

Селеста не изменилась в лице.

— Громкие обвинения требуют доказательств.

— Они будут представлены Совету.

— Если вы до него дойдёте.

Томас шагнул вперёд.

— Это угроза хозяйке дома?

Селеста даже не взглянула на него.

— Это предупреждение слуге, который не понимает, когда заканчивается частная усадьба и начинается власть Крылатых Домов.

Мира вышла на крыльцо рядом с Эвелиной.

— Частная усадьба заканчивается у ворот. Вы стоите за ними, леди Селеста. Запомните географию, она сегодня важна.

В этот момент за спинами взрослых в дверях появилась Лира.

Эвелина почувствовала её прежде, чем увидела. Дом будто повернул внимание внутрь, к маленькой фигурке в простом платье, с белой лентой в волосах и фарфоровой чашкой, которую девочка держала обеими руками.

Рен стоял рядом.

Серебристые крылья расправлены.

— Лира, — тихо сказала Эвелина, не поворачиваясь полностью. — В дом.

— Нет.

Одно слово.

Детское.

Но в нём уже не было прежней покорности.

Селеста посмотрела на девочку.

И впервые за утро в её глазах дрогнул настоящий страх.

— Подойди, — сказала она.

Лира не двинулась.

— Нет, — повторила девочка.

Селеста сделала шаг к воротам.

Белые ивы вдоль аллеи резко зашелестели.

— Ты не понимаешь, кто ты.

— Вы тоже, — сказала Лира.

Рен тихо присвистнул, но тут же сделал серьёзное лицо.

Лорд Варрис раздражённо произнёс:

— Достаточно. Стража, войти во двор. Ребёнка взять под защиту Совета, Эвелину Белую Иву сопроводить к месту подписания клятвы.

Стражи двинулись.

Томас ударил ладонью по створке ворот, словно хотел удержать её собственным телом. Савер бросился к нему. Брина отступила в дом, загораживая детей. Мира резко вытянула руку, но не к стражам — к старой латунной ручке двери, где был вырезан знак Белой Ивы.

Эвелина спустилась с крыльца.

— Никто не войдёт.

Первый страж коснулся ворот.

Дерево вспыхнуло белым светом.

Не огнём. Светом коры, корней и памяти.

Страж отдёрнул руку и отступил, потрясённый. На ладони у него остался бледный след в форме листа. Не рана. Не наказание. Предупреждение.

Селеста сузила глаза.

— Вы сопротивляетесь Совету.

— Я защищаю дом.

— От закона?

— От людей, которые прикрываются законом, чтобы не отвечать за ложь.

Второй страж поднял перед собой жезл Совета. На его вершине раскрылось крыло из голубого света. Ворота дрогнули, но не поддались. Белые ивы зашумели громче. Сад будто проснулся весь сразу: ветви тянулись к аллее, листья светились изнутри, старая земля под ногами Эвелины стала тёплой.

Лира вскрикнула.

Не от страха.

От отзыва.

Её плечо вспыхнуло под тканью платья.

Эвелина резко обернулась.

На левом плече Лиры проступала родовая метка — та самая, что Эвелина уже видела у старых драконьих ворот. Похожая на знак Каэля, но не такая. Не чёрное пламя и не чистый дракон. Белая ветвь, проросшая сквозь крыло.

Стражи за воротами замерли.

Селеста побелела.

— Закройте её, — прошептала она.

Слишком тихо.

Но Эвелина услышала.

И поняла: именно этой метки Селеста боялась больше всего.

Лира опустила чашку на ступень и прижала ладонь к плечу.

— Это больно? — спросил Рен, шагнув к ней.

— Нет. Горячо. Как будто кто-то вспоминает.

Эвелина подошла к девочке, но не успела коснуться её.

Селеста резко сказала:

— Теперь все видят. Ребёнок связан с Арданами. Она не может оставаться здесь.

— Все видят другое, — произнесла Эвелина. — Арданский знак не смог проявиться в вашей башне. Он проявился в Белой Иве.

Лорд Варрис помрачнел.

— Это может быть следом вмешательства.

— Или доказательством, что вы годами держали ребёнка там, где она не могла стать собой.

— Довольно! — Селеста ударила наконечником трости о землю. — Ворота вскрыть.

Советские стражи подняли жезлы.

Белая Ива ответила.

Не яростью.

Именами.

Сначала тихо. Почти неразборчиво. Потом громче. Шёпот прошёл по саду, по стенам, по крыльцу, по каждому окну, где стояли дети.

— Рен Вейл.

Мальчик вздрогнул.

Его крылья вспыхнули серебром.

— Эна Ренар. Лисс Ренар.

Близнецы, выглядывавшие из-за Брины, прижались друг к другу.

— Тарен без записи, найденный у конюшни.

Маленький светящийся мальчик распахнул глаза.

— Лира…

Шёпот оборвался.

Словно дом сам не знал, как закончить.

Лира сжала кулаки.

— Лира Белой Ивы, — сказала она сама.

Свет на её плече стал ровнее.

Эвелина почувствовала, как сердце сжалось от гордости и боли одновременно.

— Лира Белой Ивы, — повторила она.

Дом принял.

Весь двор вспыхнул мягким белым светом.

Стражи отступили на шаг.

Селеста уже не скрывала ярости.

— Вы не имеете права давать ей это имя.

— Я не дала. Она выбрала.

— Ребёнок не выбирает род.

— Вот именно поэтому ваши роды гниют изнутри.

Слова сорвались резко, и Эвелина впервые за утро поняла, насколько устала. Не физически — глубже. Устала от чужой уверенности, что дети рождаются для книг, женщины для клятв, дома для власти, а правда для тех, кто успел первым поставить печать.

Лорд Варрис поднял руку.

— Зафиксировать отказ подчиниться. Начать принудительное сопровождение.

Стражи снова двинулись.

И в этот миг за аллеей раздался топот копыт.

Не один всадник.

Несколько.

Все повернулись.

Каэль появился на дороге на гнедом коне, взмыленном и покрытом дорожной пылью. За ним ехали мастер Орт, молодой страж и трое драконов в чёрных плащах Арданов. У одного плаща на груди уже не было материнской серебряной застёжки — только простой знак старшей ветви. У второго плечо пересекала лента младшей линии. Третий был пожилым, с седой бородой, и Эвелина не знала его имени, но по тому, как Селеста резко