Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя - Алекс Скай

Каэль спрыгнул с коня до полной остановки.

Опоздал.

Эвелина увидела это на его лице, когда он одним взглядом охватил ворота, стражей, жезлы Совета, Лиру с сияющей меткой, Селесту с договором и Эвелину у крыльца.

Он опоздал к началу.

Но не к выбору.

— Остановиться, — сказал Каэль.

Лорд Варрис холодно повернулся.

— Лорд Ардан, действия проводятся по срочному ходатайству вашей матери и при поддержке Совета.

— Я не давал согласия.

Селеста усмехнулась.

— Ты был недоступен. Вопрос требовал решения.

— Я был задержан ложным вызовом к восточному архиву.

— Осторожнее, сын.

— Нет.

Это «нет» прозвучало так, что даже Белая Ива затихла.

Каэль прошёл к воротам.

Стражи Совета неохотно расступились. У самой створки он остановился, посмотрел на Эвелину — не спрашивая разрешения у неё глазами, а признавая, что без её воли не переступит границу.

Она кивнула.

Томас открыл ворота ровно настолько, чтобы Каэль вошёл.

И тот сделал то, чего Эвелина не ожидала.

Он не стал рядом с ней.

Он встал перед ней.

Не закрывая её полностью. Не отодвигая. Не забирая голос.

Просто занял место между ней и теми, кто пришёл забирать.

Селеста увидела это.

И впервые её лицо исказилось.

— Отойди.

— Нет.

— Ты встаёшь против матери?

Каэль снял перчатку.

Чёрный знак на его руке был виден всем. Белая ветвь внутри него стала ярче после приближения к дому. Несколько стражей невольно отступили.

— Я встаю против лжи, — сказал он. — Если ты стоишь рядом с ней, мать, это твой выбор.

Селеста словно получила удар, но удержалась.

— Она подчинила тебя.

Каэль коротко усмехнулся.

— Если бы Эвелина умела подчинять меня, наш брак был бы куда спокойнее.

Рен фыркнул.

Мира закрыла глаза, будто собиралась запомнить эту фразу для будущих насмешек.

Эвелина, несмотря на страх, почти улыбнулась.

Селеста же не оценила.

— Ты позоришь Дом Арданов перед младшими родами.

— Нет. Я впервые говорю перед ними правду.

Он повернулся к лорду Варрису и советникам.

— Я, Каэль Ардан, глава старшей ветви, заявляю: Дом Арданов не признаёт ходатайство леди Селесты в части принудительного изъятия детей, ограничения свободы Эвелины Белой Ивы и заключения клятвы без полного слушания.

Лорд Варрис побагровел.

— Вы не можете отменить решение срочного порядка единолично.

— Могу оспорить его как глава дома, чьим именем оно прикрыто.

— Леди Селеста имеет старшее право рода.

— Не выше главы.

— Ты ещё не готов быть главой, — сказала Селеста тихо.

Каэль повернулся к ней.

— Это правда. Но, как выяснилось, ты годами делала всё, чтобы я им не стал.

Молчание.

Эти слова ударили не громкостью, а точностью.

Среди приехавших с Каэлем драконов один шагнул вперёд. Пожилой, седой, с тяжёлым взглядом.

— Я, лорд Эдвар Ардан из младшей северной ветви, подтверждаю право главы на оспаривание срочного ходатайства.

Селеста резко обернулась.

— Эдвар.

— Я слишком долго молчал, Селеста.

— Осторожнее.

— Я уже стар. Осторожность перестала приносить удовольствие.

За ним выступила женщина в тёмном дорожном плаще.

— Дом Марн, младшая линия через Арданов, требует открыть списки детей, переданных в северные башни за последние двадцать лет.

Потом второй мужчина:

— Ветвь Вейл требует пересмотреть записи о наследниках, лишённых имени по признаку «слабых крыльев».

Рен резко поднял голову.

Его мать, стоявшая у дверей, закрыла рот рукой.

Эвелина смотрела, как аллея, ещё минуту назад бывшая дорогой охоты, превращается в место раскола. Тонкого, опасного, но настоящего. Не все Арданы стояли за Каэлем. Нет. За воротами оставалось достаточно тех, кто смотрел на Белую Иву с подозрением, на детей — с неудобством, на Селесту — с привычным страхом.

Но трещина пошла.

И теперь её видели все.

Селеста поняла это тоже.

— Вы все забываете, — произнесла она холодно, — что эта женщина уже признана источником нестабильности.

Эвелина вышла из-за плеча Каэля.

Он не остановил.

Только чуть сместился так, чтобы остаться рядом.

— Нет, леди Селеста. Я признана неудобной. Это разные вещи.

— Вы открываете то, что должно быть закрыто.

— Я называю тех, кого вы закрыли.

— Вы не понимаете, что за воротами.

Северный сад отозвался низким гулом.

Все услышали.

Лира побледнела, но не отступила.

Селеста указала на девочку.

— Вот доказательство. Ребёнок уже связан с нижней печатью. Если оставить её здесь, Белая Ива откроет путь тому, что Арданы сдерживали веками.

— Арданы не сдерживали, — сказала Лира.

Голос у неё изменился.

Не стал полностью чужим, как раньше. Но в нём появилась глубина, от которой даже Каэль повернулся.

— Они забывали.

Селеста прошептала:

— Молчи.

Лира покачала головой.

— Вы боялись не тьмы. Вы боялись, что она начнёт говорить именами тех, кого вы спрятали.

Эвелина шагнула к девочке, но Лира сама пошла вперёд. Рен двинулся следом, крылья подняты. Каэль напрягся, но не остановил. Эвелина поняла почему: он учился не решать за тех, кто наконец нашёл голос.

Лира остановилась рядом с Эвелиной.

— Я не пойду с вами, — сказала она Селесте. — Я не подпишу вашу клятву. Я не стану опять ребёнком без комнаты и чашки.

— Ты не понимаешь…

— Понимаю. Вы хотите, чтобы я была ключом. А леди Эвелина — рукой, которая повернёт его за вас.

Белые ивы зашелестели.

Эвелина почувствовала, как эти слова входят в неё холодным смыслом.

Вот оно.

Не просто ребёнок. Не просто равная хранительница. Не просто украденная клятва.

Лиру хотели использовать как ключ к нижним печатям. Эвелину — как силу, которая восстановит контроль. Каэля — как имя, через которое всё это можно провести законно.

И каждый должен был думать, что сам выбирает.

— Уезжайте, — сказала Эвелина.

Селеста медленно повернулась к ней.

— Это не конец.

— Разумеется. Вы не из тех, кто умеет уходить вовремя.

— Совет услышит о сегодняшнем сопротивлении.

— Пусть услышит всё.

Эвелина подняла голос, чтобы слышали не только у ворот, но и на дороге.

— Пусть Совет услышит о подделанной подписи. О скрытой клятве равной хранительницы. О рождении Лиры в ночь моей свадьбы. О сожжённых записях. О детях без имён. О северных башнях. О попытке навязать мне служение без суда. О том, что Дом Арданов расколот не из-за Белой Ивы, а из-за лжи, которой слишком долго прикрывали его стены.

Лорд Варрис холодно сказал:

— Вы обвиняете старшую леди Арданов в преступлении против рода?

Эвелина посмотрела на него.

— Нет. Я обвиню её перед всем Советом.

Теперь молчание было полным.

Даже Селеста не сразу нашла ответ.

Каэль повернулся к Эвелине. В его глазах была тревога — и уважение. Он понимал цену сказанного. После этих слов защищаться у ворот уже было мало. Нужно идти в центр власти и раскрывать всё так, чтобы