Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя - Алекс Скай

Эвелина разрешила остаться Лире и Рену, а остальным велела ждать в малой гостиной. Близнецы ушли с таким достоинством, будто им отказали в участии в заседании Совета, а не уберегли от тяжёлого разговора.

— Говорите, мастер Орт, — сказала Эвелина.

Старый архивариус осторожно расправил первый лист.

— В закрытых книгах Арданов есть записи не только о браках и рождениях. Там хранились решения о клятвах, которые не оглашаются перед Советом. Обычно это внутренние союзы ветвей, передача права на алтарь, признание наследников через боковую линию. Но в ночь вашей свадьбы была внесена запись другого рода.

Каэль смотрел на лист так, будто уже прочёл его достаточно раз, чтобы возненавидеть каждую букву.

Эвелина не отвела глаз.

— Какая?

Орт сглотнул.

— Брачная клятва лорда Каэля Ардана и леди Эвелины Белой Ивы была зарегистрирована не как обычный союз.

В комнате стало тихо.

Лира подняла голову.

— А как?

Архивариус посмотрел на Каэля, будто спрашивая разрешения. Каэль молчал.

Эвелина сказала:

— Здесь не Арданский дом, мастер Орт. Смотрите на меня, когда говорите о моей клятве.

Старик склонил голову.

— Простите, госпожа. Ваша клятва была записана как клятва равной хранительницы.

Мира выпрямилась.

— Равной?

— Да.

Эвелина медленно положила ладонь на стол.

— Что это значит?

Ответил Каэль.

— Это значит, что в ночь свадьбы родовой алтарь признал тебя не просто женой главы. Он признал тебя второй опорой рода.

Слова были спокойными.

Но под ними что-то рушилось.

Эвелина вспомнила тот день. Круг клятв, свет, поднявшийся слишком высоко. Каменных драконов, расправивших крылья. Шёпот старых лордов. Лицо Селесты — безупречное, но слишком белое. Как она тогда сказала после обряда: «Иногда алтарь щедр из вежливости».

Вежливость.

Эвелина почти рассмеялась.

— И почему я узнала об этом сейчас?

Каэль не спрятался.

— Потому что запись закрыли до рассвета.

— Кто?

— Мать.

— А ты?

Он сжал руки на коленях.

— Мне сказали, что необычный всплеск силы был связан с напряжением алтаря после долгого молчания. Что Белая Ива дала красивый, но пустой отклик. Что твоя сила нестабильна и её нельзя тревожить лишними знаниями.

— Лишними знаниями, — повторила Эвелина.

В голосе её не было крика. Только тишина, от которой Рен на подоконнике перестал болтать ногой.

Каэль принял это.

— Я поверил.

— Ты хотел поверить.

Он закрыл глаза.

— Да.

Вот оно снова. Не оправдание. Не защита. Признание, которое не снимает вины, но хотя бы перестаёт оскорблять ложью.

Мастер Орт торопливо заговорил, будто боялся, что между бывшими супругами сейчас вспыхнет что-то, чего старым бумагам не пережить:

— После записи о равной хранительнице была сделана ещё одна. Через два часа после завершения свадебного обряда в северной башне зарегистрировано рождение девочки. Девочка не была внесена в основную книгу, потому что рядом с записью стоит отметка: «Связана с клятвой. Хранить до решения старшей леди.»

Лира сжалась в кресле.

Эвелина сразу повернулась к ней.

— Ты не обязана слушать дальше.

Девочка мотнула головой.

— Обязана.

— Нет.

— Хочу, — исправилась Лира после паузы. — Я хочу знать, почему они меня спрятали.

Эвелина почувствовала, как эти слова разрывают что-то внутри. Ребёнок не должен сидеть в кресле с чашкой в руках и спрашивать, почему взрослые спрятали его рождение как неудобную вещь. Но ещё хуже — не дать ей услышать правду, если правда всё равно стучит в её сны.

— Если станет страшно, скажешь, — мягко произнесла Эвелина.

Лира кивнула.

Каэль не сводил с девочки глаз.

— Что значит «связана с клятвой»? — спросила Эвелина.

Орт поправил очки.

— Точного объяснения нет. Но есть более старая запись. За двести лет до этого, во времена первого союза Арданов и Белой Ивы, родовая тьма была сдержана через признание всех ветвей. Не только законных, не только сильных, не только главных. Всех. Белая Ива служила не алтарём силы, а домом памяти. Она называла имена тех, кого Арданы предпочитали забыть.

— Родовая тьма, — повторила Эвелина.

Слова были неприятные. Не потому, что звучали страшно, а потому что объясняли слишком многое.

Почерневший знак Каэля. Погасшее крылатое пламя. Нижняя лестница. Чёрные ворота. Лица у древней арки. Дети, слабевшие там, где их не признавали, и раскрывавшиеся здесь, где им впервые давали место.

— Что это? — спросила она.

Каэль ответил не сразу.

Он снял перчатку.

Знак на его руке стал хуже. Чёрное пламя расползлось тонкими линиями к запястью, но белая трещина в середине тоже изменилась: теперь она была похожа не на случайный разлом, а на веточку ивы, проросшую сквозь уголь.

Лира смотрела на его руку с тихим ужасом.

— Это не просто след разрыва, — сказал Каэль. — Это то, что было под печатью. Годами. Возможно, поколениями. Арданы называли это угасанием, слабостью младших ветвей, ошибками крови. Но архив говорит другое. Чем больше род вычёркивал детей и женщин, не подходивших старшим, тем глубже тьма входила в алтарь. Белая Ива сдерживала её, потому что помнила имена. Твоя клятва в ночь свадьбы подняла защиту заново.

Эвелина медленно встала.

Стул отодвинулся по полу с резким звуком.

— Нет.

Каэль поднял глаза.

— Эвелина…

— Нет. Не говори так, будто я три года стояла в вашем доме невидимой стеной, а вы в это время обсуждали, достаточно ли я полезна.

Он побледнел.

— Именно так и было.

Ответ оказался страшнее любого возражения.

Эвелина отошла к окну.

Сад Белой Ивы жил своей обычной дневной жизнью. Савер внизу пытался починить перекосившуюся лавку и, судя по жестам, проигрывал ей переговоры. Близнецы вешали на верёвку выстиранные ленты, уже без гербов Вейр. Маленький светящийся мальчик носил щепки Томасу. Дом пах хлебом, деревом, солнцем после дождя.

Жизнь.

Настоящая, громкая, упрямая жизнь.

А где-то в Арданском замке, под золотыми гербами и клятвами о чести, все эти годы жила тьма, которую прикрывали её именем.

— Они называли меня причиной слабости, — сказала она.

— Да.

— Хотя я держала то, что они сами впустили.

— Да.

— Они готовили развод заранее.

— Да.

— И когда клятву разорвали, защита рухнула.

Каэль не ответил.

Ответ уже был в его руке.

Эвелина обернулась.

— Что именно украли?

Мастер Орт взял другой лист. Его пальцы дрожали.

— Клятву нельзя украсть полностью, госпожа. Но её можно переписать в книгах так, чтобы одна сторона не знала своих прав, а другая — своих обязательств.

— Проще.

— Вас лишили статуса равной хранительницы. В записях Совета вы остались супругой без результата для крови. В закрытой книге Арданов вашу клятву разделили: признание силы оставили роду, а право на голос удалили.

Рен соскочил с подоконника.

— Это как украсть имя!

Все посмотрели на него.

Мальчик покраснел, но продолжил:

— Если у человека забрать имя и оставить только работу, он