Школа. Никому не говори. Том 3 - Руфия Липа

не справлюсь, Сэро! Такое точно не для меня. А вдруг раскусят? Посадят в тюрьму? Или побьют? Если не смогу обманывать? Убедительно врать? Расколюсь же быстро-пребыстро, и меня схватят, как уголовницу! Короче, надо подумать. – Поспелова заметалась в плену у собственного страха. – Сегодня тем более день тяжёлый был! На МХК Картавцев учудил! К нам батюшка пришёл поговорить о вере и Боге. А Игнат, придурок, давай гадости с галёрки да всякую дрянь выкрикивать! Ребята его после заткнули, конечно. Я чуть со стыда не провалилась! Батюшка приятный и воспитанный, интересно рассказывал…

– Картавцев – это тощий, носатый, паукообразный хрен с придурковатой рожей?

– Он самый! – расхохоталась Люба с меткого описания. – Дебил он, конечно, загадочный!

– В моём классе этот загадочный дебил побоялся бы рот раззявить в сторону батюшки. Наши б за позор его не просто заткнули – за углом школы бы хорошенько шею намылили! Твой 10 «А» – хиляки. И ты из-за этой ситуации расстроилась?

– Просто обидно за батюшку, – стыдливо молвила тихоня.

– Ну как я и говорил: взяла и приняла на себя! Чужие косяки и говняные выходки – не твои трудности, Люба! Научись отстраняться от других, их слов и поступков. Есть твоё, а есть не твоё. Отвечай только за то, что сделала ты. Ну чего как провинившийся пёс на меня смотришь?!

– Не уважаешь теперь меня, да? – еле слышно прошептала Поспелова.

– С чего вдруг?

– Ну я отказалась…

– А я от тебя другого ответа и не ожидал, – хмыкнул Сэро, вступив на мост. – Ты зайчишка-трусишка, живущая от утра до утра по приличным правилам на радость ханжам и престарелым занудным бабкам. Ты, солнышко, не способна рисковать и менять свою жизнь резко, быстро и радикально. Тебе, Люба, нужно долго-долго подумать, посоветоваться, пометаться, потом почесаться. Короче, потратить бесполезно кучу времени, прежде чем на что-то решиться. Я обещал тебе помочь, и помогу. Знаю несколько богатых домов, куда продаю шмотки. Поговорю с хозяйками, попрошу нанять тебя приходящей работницей по дому за приятную оплату. После школы будешь топать и выполнять поручения по хозяйству. Не гарантирую, что всё пойдёт гладко, но и – сама понимаешь – многое зависит от тебя. Пойдёт такое?

Люба не ответила. Лишь смутилась, прикусив нижнюю губу. Она подошла к перилам, опёрлась, поглядела на чёрную воду, потом покрутила головой по сторонам. Парень сохранял тишину, продолжая наблюдать, как внутри девушки мечутся два желания: участвовать в заварушке и держаться от этой самой заварушки подальше.

Поспелова, пометавшись, наконец решилась развернуться лицом к позади стоявшему юноше.

– А если буду с вами, но подальше? Ну то есть чуть-чуть? Чтобы меня не поймали? Убежать смогу? Или чтобы чуть что – и я не участвовала? Как-то так, – трусливо мямлила девушка, поглядывая виновато на собеседника.

Сэро, не удержавшись, громко расхохотался. Справившись с весельем, школьник подошёл вплотную к перепуганной тихоне и, взявшись за перила по бокам, заключил её в тесную ловушку.

– Слушай сюда, персик наливной! С чего ты решила, что если я беру тебя с собой, то обязательно подставлю? Уже битый час разжёвываю, что прекрасно вижу, на что годишься, а на что – нет. Не будешь воровать ты, повторяю. Задача твоя – отвлекать. Разглядывать товар, притвориться заблудившейся овечкой, попросить помощи, прикинуться дурой – и так далее по накатанной. Блин, столько макулатуры перечитала: не мне тебя поучать, какую роль сыграть! Боишься? Не уверена в себе? Зеркало в помощь! Репетируй. Хочешь – передо мной. Короче: вариантов прокачаться уйма. Было бы желание! Если жертва дёрнется – ты не при делах, потому что тупо мимо проходила, сечёшь?.. Хочешь на шабаш со мной – не вопрос, я весь твой: расскажу, покажу, объясню. Боишься – второй вариант заработка я предложил. Без рисков, но со своими нюансами. Решать тебе, Люба, куда идти и что делать. Самый безопасный, раз трусишь, – продолжать сидеть дома да идти у Александры Григорьевны на поводу, потакая её выходкам, истерикам и переменам настроения. Хочешь денег – пора взрослеть! Не хочешь взрослеть – слушай дальше маму и не ной.

Поспелова, вжавшись в перила, пыталась держаться подальше от повесы, оказавшегося слишком близко. Сэро это видел и понимал, что влюблённостью от неё и не пахнет, а Илья обгляделся.

Девочка могла в подробностях разглядеть узор чёрных зрачков, завитки длинных густых ресниц, изгиб лукавых пухлых губ и насмешливо подрагивавших бровей.

– Ты такой чёрный! – восхищённо выдохнула Люба.

– Не понял? – опешил парень.

– Твои глаза, брови и волосы чёрные-пречёрные! Как смола! Или ночь! Только без звёзд и Луны. Никогда настолько глубокого чёрного цвета волос у людей не видела!

Настала очередь смутиться Ибрагимову. Обескураженный, он опустил глаза, пытаясь скрыть удивление, непроизвольно облизнул губы.

– А ещё хочу сказать, Сэро… Очень давно, кстати! Хотя ты, наверно, не раз слышал от других и ничего нового не узнаешь… Ты очень красивый! Я таких красивых, как ты, никогда не видела! Это ж надо, как жизнь тебя любит!

Брюнет окончательно засмущался и здорово покраснел. Румянец обильно выступил на оливковых щеках, проявив на лице парня что-то по-детски нежное. Более-менее справившись с растерянностью, он поднял глаза на Любу, подозревая, что она просто флиртует. Но ошибся. Девочка, руководимая порывом искренности и восхищения, не сводила честных, широко распахнутых глаз с его лица.

– Так говоришь мне ты первая! – усмехнулся юноша. – Ладно, пошли домой! Хватит меня в краску вгонять! Мои ноги промокли из-за талого снега.

– Мои тоже, – заметила Люба. – И ещё кое-что.

– Ну?

Лицо Поспеловой приняло задумчиво-отсутствующее выражение, а в девичьей головке тем временем проносились сцены вечера 31 декабря. Зал, мама и папа, диван, телевизор с бюстом президента, Куранты, шум, что доносился от радовавшихся снаружи соседей. Мамино разгневанно-обиженное лицо, залитое слезами, искорёженное гримасой ненависти да боли и слова: «Свинья неблагодарная! Мразь треклятая растёт! Дубина стоеросовая! Глаза бараньи! Лучше б в зародыше удушила! Не дочь, бесчеловечная гнида! Бесполезная дешёвка! Волчий подкидыш! Проститутки кусок! Гадина ленивая, под забором, как последняя лярва, сдохнешь! Ни чести, ни достоинства, ни красоты, ни ума – ничего! Как репей подколодный, как паразит, по миру болтаешься! Ни рожи ни кожи, глиста кладбищенская! Никому не нужна будешь, лохудра, никто тупорылую дубину замуж не позовёт! Будешь свой век с матерью доживать, дармоедина!»

«Ну что ж! Человеком порядочным в глазах мамы мне никогда не быть, так почему бы не попробовать стать той, кем она меня на самом деле считает?» Старшеклассница подняла спокойный взгляд на брюнета и уверенно произнесла:

– Я согласна. Хочу участвовать в ваших мутных делах! Пойдём уже, расскажешь подробности,