Школа. Никому не говори. Том 3 - Руфия Липа

Оба дружбана вышли. Через короткое время повеса, переодетый в треники и футболку, вновь вернулся на кухню, держа в руках небольшой свёрток, и позвал тихоню с собой. Они прошли по коридору, что поворачивал вбок, мимо деревянной лестницы на второй этаж, в тупик, где расположились почти напротив друг друга две комнаты, и взялся за ручку одной из дверей.

– Это наша с Имиром спальня. Здесь переоденешься. Не бойся, никто не вломится! Но если стесняешься, можешь закрыть дверь на защёлку. Вот тебе новые колготки и шерстяные носки, чтобы ноги согрелись. Да, смотри: моя кровать справа от окна, а Имира – слева! Садись на мою. Не перепутай: брат бесится, когда прикасаются к его вещам без спроса – башку оторвёт! Можешь от него много чего неприятного услышать. Поняла? Моя кровать справа! Переоденешься – приходи на кухню. Или здесь посиди. Я за тобой сам приду.

Сэро пропустил девушку внутрь комнаты и прикрыл дверь. Люба огляделась.

Средних размеров спальня была оформлена скромно. На стенах светлые обои в блёклый геометрический рисунок. Одно окно с зелёными шторами и простенькой белой кружевной занавеской, сдвинутой в сторону, чтобы солнце лучше освещало помещение. У противоположной стены от окна – трёхстворчатый старенький шкаф да широкий стол, накрытый хлопковой скатертью, на котором из вещей были только небольшая стопка тетрадей да рабочий светильник. По бокам от окна вместились две односпальные кровати, между которыми стояла продолговатая тумба советских времён с дверцей и двумя открытыми полками, поделённая хозяевами комнаты негласно на две части: на одной лежали книги, на другой – кассетный плеер и наушники, а посередине торчала ночная лампа. Нигде: ни на шкафу, ни над кроватями – не было наклеено ни одного постера с музыкантами, кинозвездой или постановочной сценой. Над постелями тусили только полки и бра. Между спальными местами – опрятный вязаный половик.

Одна кровать была застелена идеально: гобеленовое покрывало ровным слоем огибало края матраса, подушка взбита и опрятно разглажена. Над кроватью – две полки. Книги на нижней выстроились не только по высоте, но и по ширине – расставлял их ярый перфекционист. На верхней красовался добрый десяток призовых кубков, расставленных в определённой иерархии, дипломы в рамках. Люба мельком пробежалась по надписям на кубках, гласившим о победах и первых местах. Десятиклассница заметила отдельно стоявшую небольшую коробку: в ней опрятно уложили золотые и серебряные медали.

Вторая кровать своего хозяина не особо парила. Нет, постель тоже была аккуратно заправлена, но подушка не взбита, лишь брошена на положенное место, да и покрывало до пресловутой ровной поверхности никто наглаживать по утрам точно не утруждался. На полках – лёгкая небрежность: неровная кучка DVD-дисков и кассет, несколько забытых Богом школьных учебников, стоявших враскоряку. На верхней тоже кучковалось немало победных наград – вкривь и вкось, какие-то даже надписью к стене, а медали тусили внутри одного из прозрачных кубков небрежным спутанным комком.

«Так, Сэро сказал, что его кровать справа, а Имира – слева. И на кровать Имира садиться ни в коем случае нельзя: нарвусь на ругань. Блин, я же правое и левое с детства путаю! Папа говорил, что правой рукой мы пишем, а на левой стороне сердце. Или нет? Левой рукой пишем, а сердце в правом боку! Да, верняк! Пишут правой рукой, а мама говорила, что я левша! Или говорила, что она меня переучила… Значит, пишу я правой! Ага, вот это правая кровать!» – обрадовалась гостья и плюхнулась на идеально застеленное левое спальное место.

***

– Ну что?! Говорил? – нетерпеливо выпытывал Илья, предусмотрительно покрутив головой по сторонам, прежде чем прикрыть за собой дверь курятника.

– Да, – отозвался Ибрагимов, перекрикивая клокотание встревоженных птиц да отпихнув ногой разнервничавшегося борзого петуха. Юноша лопатой зачистил от помёта сбитое из досок корыто да засыпал из принесённого ведра свежее зерно. – Она согласна.

– Охренеть! – обрадовался приятель. – Сэро, а ты политик! Кому угодно уши залечишь!

– Не в этом дело, – вздохнул брюнет, ополаскивая из шланга питьевую лохань. – Удачное стечение обстоятельств. Не расслабляйся, Илюха! Она новичок, могут быть проблемы. Её нужно поддерживать и учить. Следить – тоже. И держать все наши «приключения» с Любой подальше от моего заботливого братишки. Ему не интересны вытекающие из «приключений» неприятности, пусть даже и гипотетические.

– Протеже по твоей части, друган! Она твоя подруга, а не моя!

– По твоей – тоже, если хочешь успешных ходок.

Оглы посмотрел в серьёзное лицо распрямившемуся Сэро и, немного подумав, согласно кивнул.

***

– Можно? – постучались в дверь. Услышав одобрительное «да», Имир зашёл в комнату, желая что-то сказать, но вместо этого, оглядев с головы до ног смутившуюся гостью, сидевшую на его кровати, недоуменно завис.

– Я подумал, ты голодная, – нарушил через время он затянувшееся молчание. – Сделал бутер для перекуса. Правда, только один. Чтобы лепёшки потом поместились. Будешь чай или кофе?

– Наверно, чай, – смущённо пожала плечами Люба.

– Наверно?.. Может, лучше кофе? – Имир, прищурившись, улыбнулся.

– Ну, можно и кофе, – тихоня, сама не зная от чего, почувствовала себя ещё более неловко.

– С молоком?

– Да…

– Сахар класть?

– Нет. Ой, да!

– Сколько?

– Две ложки, – еле пролепетала она.

Цыган задорно рассмеялся. Люба густо покраснела.

– Можно, я на ваши батареи сапоги поставлю, чтобы подсохли? – школьница от стеснения ссутулилась и вжалась в кровать, чувствуя, как щеки пылают огнём.

– Я твою обувь уже помыл и организовал сушиться, – опять улыбнулся Имир, а в его серьёзных глазах заплясали озорные огоньки. – Сэро свои ботинки сам надраил, не маленький. А ты наша гостья. За тобой грех не поухаживать!

– Спасибо тебе большое! – выдавила десятиклассница, прикусив губу и желая провалиться под пол.

– Не за что! – опять лукаво усмехнулся отличник, показав белые ровные зубы. – Могу дом показать, если интересно. Или, наверно, пойдём в зал. Диснеевские мульты на видике включу, хочешь? «Коты-аристократы», например?

Любины щёки, едва с них успела отхлынуть кровь, вновь заалели.

– А ты откуда знаешь про…

– Мультики?.. Сэро рассказал. Так что, в зал пойдём? Или на кухне со мной посидишь?

– Второе! – быстро отчеканила школьница и резко вскочила. – Кровать Сэро поправлю…

– Не надо. Я сам поправлю! – предупредил действия гостьи юноша, обходительно улыбнувшись. – И это моя кровать.

– Ой! – только и смогла сказать испугавшаяся Поспелова в своё оправдание, но отличник уже вышел за дверь. Тихоня подалась следом в светлую просторную кухню, но садиться за стол не стала, а принялась топтаться возле хозяина. На столешнице деревянного кухонного гарнитура, покрытого прозрачным лаком, стояли миска с тестом и глубокая