Школа. Никому не говори. Том 3 - Руфия Липа

«Да уж, Сэро по сравнению со старшей сестрицей просто душка! – подметила впечатлённая Люба, никогда бы не додумавшаяся до такой откровенной провокации. – Хотя нет, оба хороши! Сразу видно, родственники! Почему я родилась не в такой клёвой семье?! За что, Боженька?»

– Слушай, Имир, как снова что-то сломается, долго не думай и сразу звони! Прилечу на крыльях! – едва прожевав сочный кусок горячей, смазанной сливочным маслом пышной лепёшки, высказался Коробкин. – Знаешь же, я твою стряпню покушать люблю!

Приятели, рассевшись за обеденным столом, дружно шевелили приборами. Имир, посадивший Любу возле себя, резал ножом лепёшку в её тарелке на небольшие аккуратные кусочки. На комплимент шатена лишь благосклонно усмехнулся.

– Ишь какой! – наигранно обиделась Руслана. – А ко мне в кафешку ни разу не заявился! Чем тебе мои кулинарные шедевры не угодили?

– Прости, красивая, люблю от всего сердца! Но по части дегустации твоих вкусняшек лучше обращайся к Илье, – отстрелялся Денис, невольно заставив заржать всех присутствовавших.

– Та! Он и так в мою смену регулярно приходит! – отмахнулась девушка. – Правда, Илюша? Я ведь вкусно готовлю?

– Очень! – поспешно согласился парень. – А вот твоя сменщица вчера салаты пересолила!

– Нормальные салаты были, не привирай! Ты посмотри, какой привереда! – шутливо возмутилась Руслана. – Ай, не парься, Илья! Салаты ты ел позавчерашние, моего приготовления! И я знаю, что точно ничего не пересолила!

– Вот же блин! – хмыкнул, закатив глаза, он. – Хотел похвалить, а в итоге узнал, что посетителей несвежей хавкой кормят! Что за подстава?!

– А нечего расслабляться! – съязвила брюнетка, не обращая внимания на посмеивавшихся парней. – Домашнюю еду почаще ешь, а не по ресторанам бабки транжирь! Тоже мне, франт городской!.. Люба, лучше ты поговори со мной, а то всё молчишь, стесняешься. Брательники с тобой дружат, а со мной знакомить не хотели, паразиты нехорошие! Как тебе у нас дома?

– Мне нравится, – смущаясь, осторожно ответила Поспелова, вытирая салфеткой рот от сметаны с вареньем. – Очень большой дом. Уютно! У всех комнаты с замками. Даже детская есть. Видик смотрите, круто! А ещё целых три стиральных машинки и пылесос! Дружная семья! Скажите, а вы привидение видели?

– Где?! – заинтересовались трое Ибрагимовых. – Здесь? У нас? Чьё? Бабы Ганны, что ли?!

– Да, её, – кивнула Люба, надеясь узнать большее.

– Что за баба Ганна? – оживился Илья. – Почему я впервые об этом слышу?

– Потому что мы познакомились полтора годика назад, а тогда все неравнодушные к нашей берлоге уже болтать перестали, – ответил другу Сэро. – Потом расскажу, а то тут есть пара нежных ушек…

– Сэро, неужели ты вдруг стал заботиться о чьих-то нежных ушах? С каких времён? – иронично заметил Коробкин, засунув вилку с куском лепёшки в рот.

– С тех самых, Дениска, с каких ты стал косить под правильного трезвенника-интеллигента! Тоже мне, академик изящной словесности, блин! – парировал брюнет усмехнувшемуся другу. – Люба, не переживай! Призрак покойной Ганны никого не тревожит. Иногда только меня по ночам будит, внимания просит. Но я почившей бабусе в удовольствиях отказываю. Объясняю, что больше по молоденьким, чем по стареньким и несвеженьким! Тогда она идёт приставать к Имиру в кровать, благо, братишка крепко спит и ничего не чувствует.

Школьница, не удержавшись, захихикала, прикрыв рот ладошкой, вслед за компанией, покатившейся со смеху. Имир, позволив брату поёрничать, с иронией взглянул на посмеивавшегося близнеца и снисходительно улыбнулся в ответ, оценив шутку по достоинству.

– Шальная, однако, бабуся у вас тут поживает! – заметил Илья.

– Дак она такая и при жизни была! – прыснул Коробкин.

– То есть? – прищурился Оглы.

– Ой, а можно я расскажу? – не удержалась Поспелова. – Столько всего слышала! И от мамы, и от соседей!

– Ох, ни хрена ж себе! – обалдел повеса. – Люба, да неужели?!

– Да-да, Сэро, не смейся!

– А ну, рассказывай! – подпрыгнула Руслана. – Вдруг новенькие подробности появятся!

– Эй, стоп! Люба, может, не надо? Ты хорошо подумала? – поинтересовался Имир.

– Конечно! Что такого?! Это все знают! – не могла удержаться от распиравших знаний Поспелова. – Короче, баба Ганна каждый вечер собирала здесь, в доме, всякий сброд: алкашей, бездомных – и устраивала со всей братвой шабаш. Бухала и…

– И-и-и-и?! – ехидно повторил лукаво улыбавшийся Сэро, развернувшись к тихоне. – Давай продолжение, детка, не скромничай!

Люба покраснела, поняв, что отступать некуда – такую возможность ей давали, едва она решилась разболтать всё, что слышала. Теперь поздно: сидевшие за столом смотрели на неё в упор, не моргая. Руслана – в предвкушении чего-то новенького. Денис – с интересом, улыбаясь по-доброму. Илья – терпеливо-выжидающе, как на малого ребёнка. Имир сдержанно улыбался, немного переживая, а Сэро весело скалился во весь рот в предвкушении увидеть её в новом свете.

«Тебя так и будут воспринимать, как пай-девочку и неумеху, если будешь строить из себя безвинную овечку. Говори, как есть!» – подумала Поспелова и, приняв серьёзный вид, продолжила:

– И потом спала с бродягами, грязными, вшивыми, убогими, не брезгуя совсем. Говорят, что у Ганны было бешенство, типа мало с одним. Даже табун алкашей и бомжей не мог её удовлетворить. Доходило до того, что она в восемьдесят лет кувыркалась с двумя мужиками, с тремя, и больше! Бабку пользовали во все дыры, иначе она ничего не чувствовала. Пускали по кругу, но всё равно не справлялись с похотливой старухой. Соседи с вечера наблюдали, как к ней волочился бухнуть и попользоваться всякий сброд. Ночами напролёт горел свет, из открытых окон слышались мерзкие стоны и вопли. Пьяные болтались по двору, да и по всему кварталу – тоже. Блевали, орали матом похабщину спьяну. Гадили и зассыкали округу. Мама делилась, что дом построил муж Ганны, почивший намного раньше неё, человек авторитетный и порядочный. А баба ещё при молодости была непристойного поведения и вечно мужа позорила, ну а под старость совсем с катушек слетела! У неё была настолько отвратительная репутация, что ни один приличный человек с ней на расстоянии метра находиться не хотел, боясь какой-нибудь дрянью от грязной старухи после всякой шелупони заразиться. Рассказывали, что когда Ганну нашли мертвой, то бабка была полностью голой, стояла на карачках, а сзади торчали пустые бутылки из-под водки…

«Вот, блин, обломала! А я думал, у тебя силёнок не хватит всё это выдать, родная! Да-а-а-а, ты можешь удивить!» – опустив глаза, изумлялся Сэро.

– Фу, гадость!!! – завопила Руслана, перекошенная от омерзения. – И зачем я это услышала?!

– Поэтому дом долго пустовал, – продолжила гостья. – Никто покупать не хотел. Брезговали! После смерти Ганны соседи слышали странный шум, вой, стоны. Разврат всякий, короче. Даже бомжи