Влюбленный капитан - Минерва Спенсер

Конечно, вставал вопрос: где же ее место?

Сара повернулась на спину и прикрыла глаза, защищаясь от тревожной картины, порожденной этим вопросом. Ее порочный разум незаметно подкрадывался весьма кружным путем к самым сокровенным мыслям. И на этом пути ее, как всегда, ждал Мартен, в том же шелковом халате и штанах, что были на нем той ночью, и, конечно же, возбужденный, но на лице у него сияла теплая улыбка, а не маска презрения. Когда он раскинул руки, Сара, не раздумывая, бросилась к нему в объятия.

Холодно не было, но ее охватила дрожь.

Нет, Мартен Бушар не решение проблемы, а, напротив, источник целого вороха новых, одна сложнее другой.

Глава 12

Следующим утром Сара отправилась к Бушару, но его не оказалось в каюте. Конечно, едва ли будет так уж сложно отыскать его на корабле, но она решила не дергать его попусту. Он четко и ясно дал ей понять, что между ними ничего не может быть.

Без ежедневных уроков с Бушаром дни уныло ползли один за другим, и ей приходилось много времени проводить с Граафом за игрой в пикет и криббидж, чтением вслух, которое ему очень нравилось, и в спорах обо всем на свете.

— Мне больше нравится слушать вас, чем читать самому. Стоит открыть любую книгу, кроме математических, и я тут же засыпаю.

Сара не стала ему напоминать, что он прекрасно засыпал и под ее чтение.

— Боюсь, во всем, что не касается чисел, я был нерадивым учеником, — сказал капитан «Синей птицы» однажды, когда она прервала чтение, чтобы попить чаю и дать отдых горлу. — Ничто, кроме математики, меня не интересовало. — Сделав глоток, он поморщился и отодвинул чашку. — Скажете, что я избалован, но голландцы привыкли к лучшему чаю в мире, а этот… — Он вздохнул, безуспешно пытаясь устроиться поудобнее. — Как вы думаете, что будет, когда мы доберемся до Англии?

Он не раз задавал ей этот вопрос.

— Вы же в родстве с властями предержащими и должны знать больше меня, простой африканской дикарки.

Кажется, Грааф не заметил сарказма в ее голосе:

— Да, вы правы, но мы почти не поддерживаем контактов с потомками короля Вильгельма и другими родственниками с отцовской стороны. Меня растили, не ожидая, что наше родство будет признано, и никто из нас не ожидал, что оно достигнет таких высот, особенно после того, как изгнали деда. От штатгальтера его низвергли до изгнанника, а потом вознесли до короля, и всего за несколько дней, — сказал Грааф со вздохом. — Я же хотел лишь одного: чтобы мне позволили заниматься наукой, моей любимой математикой. — Он с любопытством взглянул на нее. — Вы ведь получили образование. Скажите, вы когда-нибудь изучали эту интереснейшую науку?

— Только самые основы. В университете мой отец познакомился с работами Ньютона, но, думаю, много из того, что знал, к тому времени, как я достигла возраста, когда уже можно учиться, позабыл.

Грааф, отчего-то раскрасневшись и, кажется, больше ее не слушая, указал на прелестный, обитый медью сундучок в углу комнатушки и попросил:

— Не могли бы вы его открыть?

Сара отодвинула сундук от стены, отстегнула три ремня и подняла крышку. Внутри сверху лежали какие-то вещи, а под ними — книги.

— Дайте, пожалуйста, книгу в обложке из коричневой телячьей кожи. Там еще маленькая шкатулка орехового дерева. И еще, будьте добры, подайте мне очки: боюсь, без них я мало что смогу прочесть.

В шкатулке обнаружилось три пары очков, и Сара спросила:

— Которые?

— Они все одинаковые. Я испортил себе зрение в детстве — мальчишкой слишком много читал при свече. И теперь, если приходится читать без очков, начинает страшно болеть голова.

Сара смотрела на очки, и внезапно ее осенило:

— Не могли бы вы одолжить мне одну пару? Мне в последнее время тоже нелегко подолгу читать.

— Забирайте. Это не слишком корректно с моей стороны, но зато утешает, что я не единственный на этом корабле не слишком зрячий. — Он раскрыл книгу, нацепил очки в серебряной оправе на свой орлиный нос и, указывая на страницу, полную непонятных фигур и чисел, сказал: — Вот, смотрите.

Сара вполуха слушала его маловразумительную лекцию: все ее мысли были сосредоточены на маленьких стеклянных кружочках в искусно сделанной металлической оправе.

Когда в дверь постучали, Мартен был занят чисткой пистолетов — это ему нравилось делать самому, — и, прищурившись, он взглянул на хронометр на столе: половина десятого.

Ожидая увидеть Бовиля или Даниелса, он крикнул:

— Войдите!

Увы, это была мисс Фишер, как теперь мысленно он ее называл, а мысли его обращались к ней слишком уж часто, несмотря на то, что ему уже не приходилось каждое утро находиться с ней в одной каюте.

Он убрал смазанный пистолет в футляр, не отрывая от гостьи взгляда, которая при виде оружия покраснела до корней волос.

— Чем могу быть полезен, мадемуазель Фишер? — спросил Мартен чуть резче, чем хотелось бы.

Сара закрыла за собой дверь, и брови Мартена поползли вверх. За исключением той первой ночи они еще ни разу не оставались у него в каюте вот так, наедине.

Сара сунула руку в карман уродливого коричневого платья и извлекла нечто, обернутое марлей.

— Вот, наденьте.

Мартен взглянул на предмет у нее в руке, а потом на нее саму.

— Очки?

— Да, сегодня утром, когда Миз… то есть капитан Грааф сказал, что испортил зрение из-за того, что в детстве слишком перенапрягал глаза, мне пришло в голову, что… возможно, и у вас та же проблема. Вы же так долго всматриваетесь в море… Я заметила, что у меня каждый раз начинает болеть голова, когда я слишком много времени провожу на палубе, глядя на воду. — Сара осторожно отогнула тонкие металлические дужки и протянула ему очки. — Вот, примерьте.

Мартен несколько раз перевел взгляд с лица Сары на очки и обратно и, лишь убедившись, что она не издевается над ним, принял их, но надеть все еще не решался. Ему всегда казалось, что очки страшно уродуют.

— Примерьте, — повторила Сара и, схватив книгу, положила перед ним на столе.

Мартен нахмурился: что она задумала? — а Сара рассмеялась:

— Какой же вы самовлюбленный павлин!

У Мартена покраснело все, что можно, от осознания ее правоты. Его действительно очень волновала собственная внешность.

— Никто, кроме меня, вас не увидит. Прошу вас, просто примерьте.

Мартен с недовольным