Влюбленный капитан - Минерва Спенсер

Между бровями у него пролегла маленькая складка.

Сара, стараясь не обращать внимания на невольную реакцию своего тела, сказала:

— Да, всего пару минут, если не возражаете.

— Я к вашим услугам, мадемуазель.

— У меня необычная просьба: не позволите ли вы мне почитать вслух вашим матросам.

Темно-золотистые брови Бушара изогнулись в вопросе.

— Почитать моим матросам?

— Да. Они очень много работают, и им совсем не на что отвлечься.

— Вы хотите развлекать моих людей? — Пронзительный взгляд Бушара скользнул от ее шеи к корсажу и вернулся к лицу.

Сара едва не задохнулась от возмущения.

— Я всего лишь хочу почитать им вслух, капитан!

Мартен расхохотался и примирительно вскинул руки:

— Только не надо откусывать мне голову! Чем бы вы хотели их… отвлечь?

Сара взяла с книжной полки томик Свифта «Путешествия Гулливера». Мартен нацепил очки и взглянул на обложку.

— Гулл… Гулл «ай»?

— Гулливера. «Ай» здесь мягкое.

— Что это за книга?

— Приключенческий роман.

Бушар открыл книгу и, взглянув на форзац, где обнаружилась надпись, сделанная изящным уверенным почерком, показал Саре.

— Не поможете? Слишком сложно для меня…

— Здесь написано: «Моему другу Мартену, который порой дает мне повод радоваться, что я не убил его во время наших долгих странствий». Подпись…

Бушар рассмеялся:

— Это мой друг, Одноглазый Стендиш.

— Да нет, здесь написано «Хью Редверс». — Сара протянула книгу Мартену.

— Да, это он: барон Рамзи, Хью Редверс и Одноглазый Стендиш. Он здоровенный, в нем много имен помещается.

— Наверное, он вас хорошо знает.

Бушар, взглянув на нее из-за книги, погрозил пальцем:

— Ах, мадемуазель, как нехорошо с вашей стороны!

— Может, и так, но это ведь правда. Я рада, что не у меня одной вы порой вызываете подобные мысли.

Мартен ухмыльнулся, глядя на книгу.

— Вы ходили на его корабле, прежде чем заполучить «Серп»?

— Да, почти семь лет. Начал с того, что чистил картошку и драил палубу, а к тому времени, как мы захватили «Серп», уже был вторым помощником.

— Он ваш хороший друг?

Мартен медленно кивнул, все еще глядя на каллиграфическую надпись, словно видел в ней что-то такое, что доступно только ему одному.

— Таких больше нет. — Мартен поднял на нее затуманенный взгляд. — Он меня спас.

Сара гадала, не перейдет ли опасную черту своими расспросами, но все же рискнула:

— Каким образом?

Взгляд Бушара тут же сделался жестким, и он захлопнул книгу, словно отгораживаясь от Сары:

— Можете читать моим людям, если это не помешает работе. Если я увижу, что они отлынивают, вашим экспериментам конец.

Сара со вздохом взяла книгу:

— Спасибо, капитан.

Мартен открыл перед ней дверь и так же стремительно закрыл, когда она вышла.

Он был загадкой, которую Саре не терпелось разгадать. Она рухнула на свою жесткую койку и прикрыла глаза. Ну, нельзя же быть такой тупицей! Мартен показал ей всеми мыслимыми способами, что она его не интересует ни как женщина, ни как просто друг. Она подозревала, что женщины для него вообще существа низшего сорта. Следовало бы возненавидеть его за это, но увы: он лишь еще больше разжигал в ней любопытство. Почему бы ей не направить свою любознательность на кого-нибудь более достойного? — например, на Даниелса, который уважает ее и заботится о ее удобстве и благополучии? Ответ на этот вопрос был очевиден: она слабохарактерная влюбленная дурочка.

В самую жару матросы обычно отдыхали или выполняли какую-то не слишком тяжелую работу. В один из таких дней Сара рассказала о своей задумке Даниелсу, заверив его, что Бушар не против. Он построил ей стул неподалеку от группы матросов, чинивших снасти и паруса. Их работа казалась нескончаемой.

Когда Сара подошла, они с усилием поднялись на ноги, но она предложила:

— Прошу, не вставайте. Если вы не против, я могу вам почитать. Ведь веселее выполнять нудную работу под чтение.

Матросы от удивления разинули рты, словно она предложила им заняться бальными танцами или вышиванием.

Сара в смущении опустила голову. Нет, только ей могла прийти в голову нелепая мысль развлекать компанию потрепанных жизнью матросов детской книжкой.

И все-таки, собравшись с духом, она начала читать, а примерно через полчаса, когда в следующий раз подняла голову, увидела, что к ним присоединились еще несколько человек, причем среди них был механик, который разбирал и чинил какой-то механизм, и юнга с кухни — он чистил картошку.

Стоявший рядом Даниелс следил, чтобы ее никто не обидел. Сара оглядела суровые заинтересованные лица своих слушателей и улыбнулась: вряд ли кому-то из них придет в голову ее обижать.

За всеми делами, которыми заняла себя Сара, у нее почти не оставалось времени печалиться о своем положении. Лишь когда они достигли Тенерифе и остановились там, чтобы закупить провизию и выполнить мелкий ремонт, она поняла, как быстро летит время. Необходимо было обдумать дальнейшие планы.

Ей очень хотелось поговорить об этом с Бушаром, но она по-прежнему чувствовала себя неловко в его присутствии, хоть они и перестали ссориться во время ежедневных уроков. В отличие от Граафа, который держался почти беззаботно, невзирая на свое положение, Бушар, казалось, вознамерился сохранять дистанцию, и вел себя при этом как заносчивый высокомерный индюк. Она еще никогда не встречала такого самовлюбленного пижона и грубияна. Он говорил разные гадости и наслаждался ее растерянностью. Единственное, что радовало, он вел себя отвратительно не только с ней: с особым удовольствием он изводил Граафа. К своему стыду, Сара должна была признать, что испытывает некоторое удовлетворение, глядя, как он издевается над голландцем. Вот и еще причина недолюбливать Бушара — легкость, с которой ему удавалось опустить ее на свой инфантильный, нехристианский, мстительный уровень.

Сара со вздохом завязала конец косы потрепанной ленточкой, радуясь, что в ее маленькой каюте нет зеркала: оно ей и не требовалось в обществе Бушара — он ее все равно не замечает.

После урока она не смогла скрыть, как ей не терпится осмотреть первый портовый город, в котором они встали на якорь. Бушар, как обычно, отреагировал бестактно:

— Тут наверняка есть портнихи. Думаю, вы сможете подобрать себе что-нибудь поприличнее ужаса, в который облачаетесь.

Сара оторвалась от очередного пера: их она всегда чинила для него сама, потому что Мартен был для этого слишком неуклюж, и в изумлении приоткрыла рот.

Понадобилось несколько секунд ледяного молчания, чтобы Бушар заметил выражение ее лица и спросил наконец требовательно, с раздражающим непониманием глядя на нее:

— Что случилось?

— Зачем вы говорите такие обидные вещи?

Мартен вскинул руки и пожал плечами:

— Разве?