Влюбленный капитан - Минерва Спенсер

Грааф, явно смутившись, больше не произнес ни слова, и весь недолгий остаток пути они прошли молча.

Отель «Святой Франциск» был единственным такого рода заведением на острове. Он открылся около пятнадцати лет назад и преимущественно обслуживал богатых приезжих и офицеров разных флотов. На Канарские острова во время войны часто заходили даже британские суда, что можно считать чудом, если учесть, что последняя попытка англичан захватить остров закончилась полным разгромом. Адмирал Нельсон вернулся оттуда с позором и без руки.

Господин Дитцель, пухлый розовощекий владелец отеля, сиял, когда спешил их приветствовать.

— Капитан Бушар, рад снова видеть вас у нас!

— Bonjour, месье Дитцель. Давно не виделись, друг мой. Надеюсь, найдется, чем нам подкрепиться?

Дитцель обиженно фыркнул.

— Разумеется! Надолго вы к нам пожаловали? — Владелец засеменил перед гостями к ресторану.

— Всего на несколько дней: в Англии много дел. Вы не могли бы подержать это у себя, пока мы утоляем голод? — Мартен протянул хозяину коробку с очками.

— С превеликим удовольствием, капитан. Так вы возвращаетесь в Англию, да? Может, и с капитаном Стендишем увидитесь? Насколько мне известно, он теперь там живет, вроде бы женился…

Мартен опустился на помпезный позолоченный стул — не стул, а прямо-таки трон.

— Да, Стендиш остепенился, так что вряд ли в ближайшее время сюда доберется.

— Прошу вас, передайте ему привет и наилучшие пожелания, когда увидитесь. Может, подать бутылочку кое-чего совершенно изумительного — я недавно раздобыл?

— Да, несите. И выбор еды вам всецело предоставляю.

Мартен вздохнул с облегчением, когда болтливый пруссак удалился, а Грааф заметил:

— А вы местная знаменитость, капитан Бушар.

Мартен расправил белую льняную салфетку и положил себе на колени.

— Здесь, в диких краях, поступки значат гораздо больше, чем происхождение.

— Ваша правда, капитан. Может, заключим перемирие? Хотя бы на время обеда?

Мартен пожал плечами. Ему и самому уже наскучило цеплять голландца — он слишком спокойно и равнодушно на это реагировал.

— Согласен. Как я понимаю, вы впервые на Канарских островах?

— Да, я и вообще мало где бывал. Это мое первое путешествие. Мой старший брат был капитаном «Синей птицы» до тех пор, пока мы не остановились в Гибралтаре, где стоял на ремонте один из кораблей моего отца.

Господин Дитцель возник с бутылкой красного вина, откупорил ее и налил немного на пробу в бокал Мартена. Тот пригубил и кивнул, жестом указав на все три бокала.

Взгляд Граафа задержался на Бэнксе, словно ему не нравилось общество темнокожего. Впрочем, голландец был не единственным, кого это смущало: посетители за соседним столиком тоже неодобрительно загудели, бросая на них недовольные взгляды.

Бэнкс, разумеется, заметил это и повернулся к Мартену:

— Я подожду снаружи, капитан.

— Глупости, Бэнкс. Мы сюда пришли поесть, и поедим. Все трое.

Бэнкс с бесстрастным лицом опустился на стул, но вся его фигура излучала беспокойство.

Что до Мартена, то он почувствовал странную легкость и едва ли не головокружение, как бывало всегда перед хорошей дракой.

Грааф перевел взгляд с негра на Бушара, и на его ангельском лице к выражению тревоги добавилась растерянность. Мартен испытал едва ли не наслаждение, увидев его неудобство. Очевидно, этому голландцу никогда не доводилось испытывать бодрящего ощущения, которое охватило сейчас все его тело.

Единственным из знакомых Бушара, кто понимал его слепую ярость к рабовладельцам, был Стендиш. Мартен никогда не понимал, как образованный человек, с богатой родословной, может испытывать приступы неконтролируемого гнева, как бывший раб или шлюха.

К сожалению, Бушар в отличие от своего наставника, не умел вовремя распознавать это чувство, чтобы не дать ему выплеснуться наружу, — вернее, не всегда успевал…

Мартен пил вино, что-то говорил, кивая в ответ на слова собеседника, но не вслушиваясь в них, а тем временем четверо за соседним столом все больше раздражались от соседства с темнокожим. Увы, они не понимали, что помещение осквернял не он один — их было двое, а потому, когда сидевший за соседним столиком мужчина поднялся и направился к ним под сердитые шепотки своих спутников, Мартен уже был готов.

— Что он тут делает? — оборвал он голландца на полуслове.

Мартен взглянул на незнакомца так, словно только что заметил. Это был такой же крупный, как сам Бушар, мужчина, но, возможно, на несколько лет старше. Несмотря на смуглое обветренное лицо моряка, одет он был вполне прилично, хоть и без особого шика. Мартен поднял брови и лениво проговорил:

— Прошу прощения?

— Я спросил, с чего ты взял, что можно тащить его сюда, — повторил незнакомец, багровея от необходимости повторяться.

— Никто его сюда не тащил: мы вместе пришли.

Лицо мужчины исказилось от злобы.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Тут таким не рады.

— Таким? — Мартен поставил бокал на стол и почесал бровь. — А каким?

Словно из ниоткуда возник господин Дитцель с выражением тревоги на своем лице херувима.

— Какие-то проблемы, джентльмены? — Его выпученные голубые глазки метались от Мартена к нависшему над ним человеку.

— Этот джентльмен говорит, что моему другу сюда нельзя. — Мартен повернулся к Граафу. — Похоже, он недолюбливает голландцев, капитан, и, кажется, хочет, чтобы вы ушли.

У Граафа отвисла челюсть.

— Ты прекрасно знаешь, что я не о нем. Я что, тупой? — Громила побагровел еще сильнее и сжал свои огромные кулачищи.

Мартен отодвинул стул и поднялся, а когда скинул сюртук, его противник отступил на шаг.

— Подержите, пожалуйста, — вежливо попросил хозяина Бушар, и растерянный пруссак молча принял сюртук.

Мартен повернулся к неприятелю, который надулся, словно ядовитая жаба, и сказал, поправляя манжет рубашки:

— Нет, я не думаю, что ты тупой. Я это знаю.

Он был готов к удару прежде, чем противник успел замахнуться, увернулся и дважды ударил его в бок, так что тот согнулся пополам, а следующий удар нанес левой в челюсть. Тело здоровяка шмякнулось на пол, так что из щелей в паркете взметнулась пыль, а столовое серебро, фарфор и хрусталь подскочили на столиках в радиусе двадцати футов.

Мартен взглянул на валявшегося у своих ног здоровяка и опять поправил манжеты в ожидании троих его приятелей, и они его не разочаровали. Все трое вскочили как один и неуклюже бросились к нему, расшвыривая по дороге столы и стулья и оставляя за собой след из битого стекла и столовых приборов.

Мартен повернулся к перепуганному пруссаку и пробормотал, в то время как Бэнкс кинулся навстречу первому из нападавших:

— Пожалуйста, отнесите мой сюртук в безопасное место, господин Дитцель.