Влюбленный капитан - Минерва Спенсер

Кое-как ей удалось расшевелить в себе волю к сопротивлению: сжав губы, она со всей силы толкнула Бушара в грудь. Его тело не поддалось, но голову со странным выражением лица он отдернул. Дыхание его было неровным, он странно двигал челюстью, словно пытался разжевать что-то жесткое. Прежде чем Сара придумала, что сказать, его веки отяжелели, и он снова склонился к ней. Она насторожилась и опять приготовилась обороняться, но нападения не последовало, зато ее предательское тело само подалось к нему навстречу, словно ее потянули за невидимые ниточки.

Губы Мартена были мягкими и нежными, а легкое прикосновение языка к ее губам скорее дразнящим, чем агрессивным. Его руки, в отличие от тела, легкие, поддерживали ее голову так, словно она в любой момент грозила разбиться на куски.

Сара открылась ему, не в силах противостоять сладости поцелуев. Все ее тело начало таять, воля к сопротивлению медленно и с удовольствием покинула ее, оставив такой ослабевшей, что не было сил двигаться.

«Остановись!» — вопил ее разум, но, когда язык Мартена скользнул между ее губами, умолк, не оставив по себе даже эха. Сара ахнула в ответ на мягкое неумолимое вторжение и даже сама приоткрыла рот, впуская его глубже. Она гладила его лицо, шею, грудь, с удовольствием ощущая, как под гладкой теплой кожей перекатываются мускулы, а он что-то ей шептал, плотнее прижимаясь бедрами к животу. Сара вздрогнула, впервые ощутив его возбужденную плоть, и почувствовала себя счастливой: ведь это она сумела так его возбудить! Она обвила его шею руками, притянула к себе мощное тело, потираясь о него, словно они могли соединиться в одно целое, если прижаться покрепче.

Руки Бушара лихорадочно гладили ее спину, бока, легонько касаясь нежных выпуклостей верхней части ее груди, что были видны над вырезом платья. Сара растворилась в его объятиях и так осмелела, что сама принялась исследовать его влажный жаркий рот. Ее язык переплетался с его языком, потом она поймала его и стала посасывать.

Глубоко в груди у Мартена родился низкий утробный рык, первобытный и властный, на что ее тело откликнулось жидким огнем желания.

Когда почувствовала его руку на своем бедре, Сара опомнилась. Заглушенный желанием внутренний голос вновь раздался у нее в голове. Мартен ухитрился забраться к ней под юбку, а она этого даже не заметила.

— Капитан…

— Мартен, — прошептал Бушар, поймав губами ее нижнюю губу и нежно пососав ее, прежде чем проложить дорожку поцелуев от щеки до уха. — Скажи это.

Как ему подходило это имя — такое необычное, экзотическое.

— Мартен, — проговорила Сара так хрипло и низко, что сама не узнала свой голос.

— Я хочу доставить тебе удовольствие, дорогая. Ведь тебе нравится то, что я делаю? Только скажи, и я остановлюсь. — Его руки тем временем легко, словно перышком, оглаживали ее бедра.

— Мартен, — повторила Сара, будто это слово осталось единственным, которое она теперь знала.

— Да, chérie? Скажи, чего ты хочешь, — я к твоим услугам.

Его руки скользнули по ее дрожащим ногам вперед, опасно приблизившись к тому месту, которое так давно ее мучило, пальцы мягко коснулись нижней сорочки.

Бедра Сары непроизвольно дернулись навстречу его руке.

— Пожалуйста, не останавливайся.

Рука Мартена скользнула к ней между ног, и даже сквозь тончайшую ткань прикосновение было пугающим, но в то же время восхитительным. Сара ткнулась лбом ему в плечо и даже всхлипнула от столь необычных ощущений.

— Тсс, ma belle[13], я дам тебе то, чего ты хочешь.

Он нежно погладил ее одним пальцем, и Сара яростно вздрогнула, впившись зубами ему в плечо, чтобы не вскрикнуть.

— Ты такая влажная и горячая… — Его голос прозвучал хрипло, словно ему было трудно говорить.

Сара и сама утратила дар речи, не в силах не только ничего сказать, но и ни о чем думать, ничего делать: лишь содрогалась от каждого нового прикосновения. Ее бедра дергались в такт его движениям, а ноги подгибались: она желала его.

Мартен нажал чуть сильнее, на этот раз проникнув внутрь скользких припухших складок и коснувшись бугорка, такого восхитительно чувствительного.

— Я не причиню тебе боли, — пророкотал он ей в шею, в то время как его большой палец рисовал кружки, подбираясь все ближе к средоточию ее наслаждения, но так и не касаясь его, доводя ее до безумия. — Позволь доставить тебе удовольствие. Скажи, что хочешь этого. Мне нужно услышать, как ты это говоришь: «Пожалуйста, доставь мне удовольствие, Мартен». — Его губы изогнулись в улыбке, все еще касаясь ее шеи, но рука остановилась. — Скажи мне, чего хочешь, и ты это получишь.

Одно движение его пальца показало, каким наслаждением он мог бы запросто ее одарить. Сара извивалась под его ускользающими пальцами, не в силах выговорить унизительные слова. Мартен отстранился, и по румянцу на его лице и расширенным зрачкам было видно, что он возбужден не меньше ее. Вид его страсти придал ей храбрости.

— Да, я хочу, чтобы ты… доставил мне удовольствие. Пожалуйста, Мартен. — Последнее слово прозвучало как судорожный выдох: его рука продолжила творить волшебство, а на лице у него отразилась целая гамма ощущений: жажды, триумфа и чего-то еще такого, что не поддавалось определению.

Сара смотрела в его прекрасное серьезное лицо, пока захватившая дух волна наслаждения не заставила ее зажмуриться, сжаться в комочек, сосредоточившись на одной крошечной требовательной бусинке. Напряженное и почти мучительное удовольствие начало медленно высвобождаться внутри нее, тело замерло, словно в попытке защититься от чего-то невыносимо мощного. Словно со стороны она услышала собственный крик, когда новая, еще более мощная волна накрыла ее сразу же вслед за первой, а потом еще одна и еще… Она сбилась со счета, содрогаясь в руках Мартена.

Он, крепче прижав ее к себе, шептал на ухо что-то ласковое. Сара обвила руками его талию и привалилась к широкой груди, с глубоким удовлетворением вздохнув.

Мартен тихо рассмеялся:

— Тебе понравилось, да?

Он нежно погладил ее по волосам и отстранился, чтобы заглянуть в лицо. Его улыбка показалась ей странной, когда он заправил выбившуюся прядь ей за ухо, скользнув тыльной стороной ладони по щеке и любуясь ею.

— Уж это я точно могу тебе дать, раз не хочешь принимать от меня ни платьев, ни других вещей. Считай это вкладом в твое будущее приданое — можешь взять с собой в супружескую постель. Если муж не сумеет тебя порадовать, ты точно будешь знать, что твое отзывчивое тело в этом не повинно.

Он расхохотался и пощекотал ее под подбородком, как котенка. Сара отшатнулась, словно