Влюбленный капитан - Минерва Спенсер

ни от Граафа, ни от Дэниелса, а он обошелся с ней как со шлюхой, хуже, чем со шлюхой. Он никогда не проявлял такого неуважения — такой жестокости — даже к женщинам, которым платил.

Он стоял, прижавшись спиной к прохладному камню и лихорадочно соображая.

— Могу я вам чем-то помочь, месье?

Мартен поднял глаза, увидел мужчину — скорее всего, хозяина лавки, — отмахнулся и побрел дальше по улице. Ему нужно было пройтись и пораскинуть мозгами или, напротив, пройтись и проветрить голову.

С улицы двухэтажное здание из виргинской сосны казалось почти необитаемым, но он прекрасно знал, что большие окна выходят в восхитительный ухоженный сад за домом, скрытый от чужих глаз.

Дверь открылась еще до того, как он постучал.

— Капитан Бушар, — промурлыкала миниатюрная дама с миндалевидными глазами. — До нас уже дошли слухи, что вы прибыли на наш островок. Добро пожаловать, как всегда.

Она поманила его пальчиком, и Мартен шагнул в прохладный сумрак, оставляя горячий хаос своих мыслей позади.

Глава 17

Бовиль молча наблюдал, как Бушар возвращается на борт «Серпа». Судя по его напряженной походке, капитан провел почти двое суток в компании не одной бутылки и уж точно не одной женщины. Еще два дня назад старпом понимал, что капитан не вернется к отливу, поэтому не удивился, когда время отчаливать пришло и прошло, и он уж точно не был таким идиотом, чтобы послать за ним кого-то на берег.

О распутстве Бушара всегда ходили легенды, даже среди моряков, известных своими плотскими аппетитами, и тем не менее, Бовиль не помнил, когда в последний раз видел капитана настолько пьяным, да еще и не раз за одно путешествие, как будто ему требовалось основательно набраться, прежде чем приступить к любимому времяпрепровождению.

У Бовиля были свои мысли на этот счет: только слепой не заметил бы, как капитан смотрит на мисс Фишер, когда думает, что его никто не видит. Как бы капитан ни был умен, движения собственного сердца он явно понимал плохо, что неудивительно. Старпом не мог отрицать, что Мартен Бушар — верный друг и прекрасный командир, но давно подозревал, что ему не хватает сердечности, когда дело касается прекрасного пола. И это при том, что красавец капитан был грозой женского покоя и добродетели. Бовиль не мог бы сказать, сколько раз дамы приходили на корабль в поисках Бушара: плакали, умоляли, а то и — было и такое — с пистолетом.

Поднаторевший в искусстве обольщения, он умел привлекать представительниц противоположного пола как никто другой, но так же, как никто другой, был холоден и жесток, когда требовалось избавиться от наскучившей пассии. Старший помощник считал, что неплохо знает своего капитана, насколько это вообще возможно с таким заносчивым гордецом: Бушар вряд ли готов кому-то по-настоящему открыться. Разве что своему наставнику, Одноглазому Стендишу, — такому же загадочному покорителю морей, как и он сам.

Душа капитана Бушара была покрыта шрамами, и не без причины. Бовилю и самому довелось походить с ярмом раба на галере больше года, прежде чем Одноглазый Стендиш захватил корабль и освободил его.

Бушар же родился рабом, был чужой собственностью с того самого дня, как появился на свет. Бовиля охватывала дрожь при мысли о жестоком прошлом капитана: неудивительно, что тот стал таким черствым. Но в последнее время Бушар словно взбесился. Бовилю не доводилось видеть, чтобы он обращался с кем-нибудь так, как с этой неказистой миссионеркой: можно было принять его за ревнивого любовника. Бовиль не раз заставал его у двери в каюту голландца, когда там была мисс Фишер.

Бовиль рассмеялся при мысли, что женщина, да еще и такая, как Сара, сумела украсть сердце его сурового капитана, поскольку сомневался, что оно у него вообще было. Нет, она не была совсем уж дурнушкой, но не шла ни в какое сравнение с дамами, которых всегда привлекал Бушар (речь не только о шлюхах, но и о дамах из высшего общества) и которые были ради него готовы на все.

Бовилю казалось, что мисс Сара ведет себя с капитаном так же, как с Дэниелсом или Граафом, которые, похоже, тоже попали под обаяние этой не отличавшейся особой красотой доброй женщины (скорее всего, потому, что других попросту не было).

Он пожал плечами. Жизнь — удивительная штука. Как знать, почему сердце желает одного и не желает другого? Он-то уж точно не имел об этом даже представления. В конце концов, и сам Бовиль страдал по худенькой девчушке, которую видел лишь дважды в Истборне. Он даже ни разу не говорил с ней, но знал, что влюблен, потому что все время думал о ней и собирался по возвращении в Англию сделать предложение. Девушка была не из тех, кто согласится на меньшее.

Бовиль удовлетворенно вздохнул: ему нравилась мысль обзавестись женой и остепениться. Большую часть жизни он провел на корабле бок о бок как с лучшими из лучших, так и с худшими из худших. Подобно большинству моряков он ничего не знал о добропорядочных девушках: их потребности удовлетворяли шлюхи и распутные жены, так что, вполне возможно, миниатюрная темноволосая служанка не захочет в мужья потасканного француза. Оставалось только спросить у нее самой.

Бовиль сомневался, чтобы его надменный капитан с такой же радостью позволил кому-то пленить его сердце: скорее всего, он будет сопротивляться до последнего.

Глава 18

Громкий стук разбудил ненадолго задремавшего Мартена. Прежде чем к нему вернулся голос и он мог крикнуть стучавшему, чтобы тот проваливал ко всем чертям, в каюту вошла Сара Фишер, раздраженно хлопнув дверью. Мартен скривился, закрыл глаза и со стоном накрыл голову большой мягкой подушкой.

— Почему вы все еще в постели, капитан Бушар? У нас сегодня три урока, раз уж вы прогуляли два предыдущих.

Подушка почти не заглушала ее пронзительный голос.

— Капитан?

Она не уйдет — это было ясно. Мартен глубоко вздохнул и прищурился, потом осторожно кашлянул, прочищая горло, но даже это отдалось болью в голове, так что сказать ничего не удалось.

— Можете считать наши уроки пустой тратой времени, но я не вижу другого способа расплатиться с долгами. Похоже, вы не в лучшей форме: надо думать, это последствия обильных возлияний и общения с проститутками. Пусть так. — Ее голос повысился на октаву. — Поскольку я отвечаю только за свои поступки, то выполню свои обязательства. Я вернусь через час, и вместе мы преодолеем ваше недомогание. — Она направилась было к двери, но вдруг