Новое тело для попаданки - Ариана Рос

— Прекрати, — приказываю я себе вслух, — Ты здесь не для этого.

Но мысли не слушаются.

Наконец, я проваливаюсь в сон.

Мне снится Ведующая.

Она стоит в тумане, её лицо серьёзное, почти суровое. В руках — посох, который светится тусклым зелёным сиянием.

— Мара, — говорит она, — Разлом расширяется. Безликий набирает силу. Магия уходит, и скоро этот мир погибнет.

— Что я могу сделать? — спрашиваю я.

— Ты прошла через разлом, — отвечает Ведующая, — Ты — иномирянка. Переход таких, как ты, даёт Безликому энергию. Теперь ты можешь стать ключом.

— Ключом? — я не понимаю.

— Если ты войдёшь в разлом, — она говорит медленно, — Ты сможешь закрыть его изнутри. Но цена... ты должна будешь покинуть этот мир. Вернуться туда, откуда пришла.

— В свой мир? — я чувствую, как внутри всё обрывается.

— Да, — Ведующая смотрит на меня, — Это единственный способ закрыть разлом, если Безликий не будет уничтожен. Ты уйдёшь — и равновесие восстановится. Но помни — есть опасность, что ты останешься в безмирье навсегда, ведь в тебе нет магии.

— А если убьют Безликого? — спрашиваю я.

— Тогда разлом может закрыться сам. Но Безликий силён. Уже слишком поздно.

— Что мне делать? — шепчу я.

— Решать тебе, — отвечает Ведующая, — Но помни: время уходит.

Туман рассеивается. Я просыпаюсь в холодном поту.

Слёзы душат, волнами подкатывая к горлу. Внутри всё сжимается, тугой ком невозможно проглотить. Пальцы холодеют, по спине бегут мурашки. Я сижу на кровати, обхватив колени руками, и мелко дрожу.

Я не хочу возвращаться, — думаю я, — Я не хочу покидать этот мир. Не хочу оставлять... его.

Но я знаю, что должна быть готова ко всему.

Утром я прихожу в лазарет. Роберт уже здесь, Том и Дин тоже. Они стоят у стола, склонившись над картой. Я останавливаюсь в дверях, не решаясь войти.

— Мара, проходи, — Том замечает меня, — Мы как раз обсуждаем ситуацию.

Я подхожу. Роберт бросает на меня короткий взгляд, но ничего не говорит.

— Безликий набирает силу, — Дин мрачен, — Я чувствую его. Он питается магией, которую вытягивает из мира через разлом.

— И чем больше магии уходит, тем он сильнее, — добавляет Том, — Замкнутый круг.

Дин рассказывает, как когда-то убил свою мать-демоницу, которая впустила в себя древний дух. Тот дух, Безликий, не погиб — он лишь лишился тела.

— Потом он вселился в Адель, и Академия чуть не пала, — продолжает Том, — Теперь Безликий снова здесь. Он использует разлом, открывшийся при переходе Роберта из другого мира.

— Переход из другого мира дал ему энергию, — Дин смотрит на карту.

Том кивает.

— Роберт оказался здесь не случайно. Его перемещение разорвало ткань миров. Безликий воспользовался этим и теперь пьёт магию через эту рану.

Я опускаю взгляд. Чувство вины тяжестью ложится на плечи. Я тоже прошла через разлом, — думаю я, — Значит, и я виновата. Мой переход тоже дал ему силу.

Но я молчу. Никто не знает, кто я на самом деле.

— Но мы не можем изменить прошлое, — говорит Дин, — Нужно думать о будущем. Мы пойдём к разлому. Убьём Безликого — и, возможно, разлом закроется сам.

— Я пойду с вами, — говорю я, поднимая голову.

— Нет, — Роберт резко оборачивается, — Ты останешься здесь.

— Я могу помочь, — настаиваю я, — Если кто-то будет ранен.

— Ты целительница, а не воин, — его голос жёсткий, — Твоё место в лазарете.

— Он прав, Мара, — Том смотрит на меня мягко, — Безликий опасен. Ты можешь пострадать.

— Я знаю, — отвечаю я, — Но я не могу сидеть сложа руки.

Дин переводит взгляд с меня на Роберта.

— Пусть идёт, — говорит он, — Она не слабая.

Роберт сжимает челюсти, но ничего не говорит.

— Решено, — Дин кивает, — Выступаем через три дня.

«Они не знают... — думаю я, — Они не знают, что я задумала».

Следующие два дня пролетают как в тумане. Лазарет не опустевает ни на минуту. Адепты приходят с ожогами, порезами, вывихами — магия сбоит всё чаще, и теперь даже простые заклинания могут покалечить.

Том, как обычно, пытается разрядить обстановку шутками.

— Брон, — говорит он, — в следующий раз, когда будешь колдовать, проверь, не направлено ли заклинание на тебя самого.

— А разве так можно?

— Ты только что доказал, что можно!

Я тихо усмехаюсь, накладывая швы на рассечённую ногу другого адепта. Роберт работает молча, но я чувствую его взгляд. Он часто смотрит на меня, когда думает, что я не вижу.

— Мара, — Том подходит ко мне, — твои кровоостанавливающие творят чудеса. Тот парень с глубоким порезом восстановился уже через час.

— Ведующая научила, — отвечаю я.

— Передай ей спасибо, — Том улыбается, — Если бы не твои снадобья, мы бы уже сидели без запасов.

Я киваю, но внутри всё сжимается. Если бы не я, — думаю я, — может, и разлома бы не было.

Раненых всё больше. Каждый новый пациент — напоминание о том, что этот мир слабеет.

Вечером я остаюсь одна. Сижу в своей комнате на кровати, смотрю в окно. За стёклами — темнота.

Я не скажу им, — решаю я, — Они будут пытаться убить Безликого. А если не получится... я сделаю то, что должна.

Достаю из тайника маленький холщовый мешочек — пыльцу мёртвого цветка. Я сохранила это для себя. Смотрю на него. Сердце замирает, по спине пробегает холодок.

Если меня поглотит разлом, я не хочу чувствовать боль. И не хочу возвращаться в свой мир. Я лучше останусь в межмирье, лучше умру, чем вернусь туда, где меня ничего не ждёт.

Я прячу мешочек обратно.

В дверь тихо стучат.

— Леди Мара? — голос Эллы, — Вам записка.

Я открываю дверь. Элла протягивает мне сложенный листок.

— От Вениама, — она улыбается, — Он ждёт вас на прогулку. Говорит, звёзды сегодня особенно красивые.

Я смотрю на записку. Неровный почерк, несколько сбивчивых строк: «Мара, выходи, пожалуйста. Я у входа в твоё крыло. Звёзды невероятные. Не пожалеешь. Вениам».

Я колеблюсь секунду.