Новое тело для попаданки - Ариана Рос

Я заплетаю косу на влажных волосах, поправляю платье и выхожу в коридор.

*

Лазарет встречает меня тишиной, которую нарушает лишь негромкий звон стекляшек. Том стоит у своего стола, пересыпает что-то из мешочков в специальные сосуды, подписывает их, ставит на полку. В воздухе витает запах травяных настоек — терпкий, горьковатый, с нотками мяты и чего-то пряного.

Роберт тоже уже здесь. Он раскладывает инструменты, проверяя, всё ли готово к работе. Поднимает голову, когда я вхожу, но ничего не говорит. Сразу возвращается к своему занятию.

— Доброе утро, —приветствую я первой.

— Доброе, — отвечает он, не отрываясь от дела.

Я прохожу к стеллажу, где возится Том.

— Привет, Мара, — Том отрывается от дела, улыбается, — Высыпалась?

— Да, спасибо, — киваю я, — Что с нашими снадобьями?

— Почти всё разобрал самостоятельно, — он показывает на аккуратные склянки, — Осталось твои кровоостанавливающие проверить. Они на основе многолистника?

— И крапивы, — уточняю я, — Ещё немного коры дребника для вязкости.

«Спасибо фармакологии, — мысленно благодарю я себя, — я мгновенно запоминаю названия лекарств».

Том одобрительно кивает.

— Ведующая дала тебе очень много ценных трав. Эсфирник, дрок, золотокорень... Она как знала, чем нас выручить.

— Она многое знает, — отвечаю я уклончиво.

— Хорошо, — Том возвращается к склянкам, — Позже закончим.

Я принимаюсь наводить порядок на рабочем столе. Роберт, не поднимая головы, продолжает работать с инструментами. Периодически я чувствую его взгляд — иногда он задерживается на мне дольше, чем нужно. Я стараюсь не оборачиваться.

«Не смотри», — мысленно приказываю я себе.

Он просто проверяет меня.

На столе, у края, стоит цветок. Тот самый, что вчера принёс Вениам. Нежно-розовые лепестки переливаются в свете лампы, аромат сладкий, как будто с нотками ванили. Я наклоняюсь, вдыхаю. Пахнет удивительно. Мне никогда не дарили цветов. Никогда. Я не знала, что это так приятно — смотреть на что-то красивое, что принадлежит только тебе.

Роберт замечает, куда устремлён мой взгляд. Кивает на цветок.

— Это Вениам принёс?

— Да, — отвечаю я коротко, но сердце подпрыгивает куда-то к горлу, — А вы откуда знаете?

Том тоже поднимает голову, смотрит на цветок, потом на Роберта, и в его глазах загорается озорной огонёк.

— Это я сразу приметил, что Вениам его умыкнул, — говорит он с усмешкой, — Мои любимые розовые виверны. Я их из-за восточных гор привёз, между прочим.

— Он одолжил, — поправляю я, — На время. Он из хороших побуждений, хотел поблагодарить, порадовать.

— На время? — Роберт наконец поднимает голову, и в его голосе сквозит холод, — И когда он собрался его возвращать? Когда завянет?

— Завянет — новый вырастет, — парирует Том, подмигивая мне, — А этого, глядишь, и не заметят. Хваткий паренёк!

Роберт хмурится, и я замечаю, как его челюсти напрягаются.

— Хороший парень, — говорит он, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно, — Но он ещё ребёнок.

— Вениам — ребёнок? — Том поднимает бровь и смеется, — Ему двадцать один. Как будто ты в его возрасте уже людей на операционном столе резал.

Роберт бросает на Тома недовольный взгляд, но ничего не говорит.

— Он почти мой ровесник...— говорю я, смотря на Роберта в упор.

— Ну и что? — Роберт отводит глаза.

— А то, что не надо делать из него мальчишку.

Роберт резко поднимает на меня глаза. В его взгляде — раздражение и что-то ещё, чего я не могу разобрать.

— Ты слишком уж его защищаешь, — цедит он, — С чего бы вдруг?

Я чувствую, как кровь приливает к щекам.

— А с того, что он единственный из адептов, кто отнёсся ко мне по-человечески, кроме Эллы, — отвечаю я, не повышая голоса.

Том тихо посмеивается себе под нос, возвращаясь к склянкам.

Роберт замолкает. Его челюсти сжаты, взгляд уходит в сторону. Я тоже возвращаюсь к работе, чувствуя, как внутри всё кипит.

Я перебираю бинты и мази, стараясь не смотреть в сторону Роберта, но краем глаза всё равно замечаю, как он то и дело бросает на меня взгляды. Его руки двигаются резче обычного — он явно не в духе.

Том, чувствуя напряжение, оставляет снадобья и предательски выходит, сославшись на какие-то дела в хранилище.

Мы остаёмся вдвоём. Воздух между нами густеет, и я уже жалею, что вообще ввязалась в этот разговор про цветок.

Вдруг дверь распахивается с такой силой, что ударяется о стену.

— Господин Роберт! — на пороге стоит запыхавшийся адепт, — Там... Роберту Бэлмору плохо! Его несут!

— Что случилось? — голос Роберта звучит тревожно.

— Не знаю, — адепт еле переводит дыхание, — На лекции стало плохо, его вырвало, побелел как мел...

В коридоре шум. Я выхожу следом за Робертом и вижу, как несколько адептов несут на руках парня, он стонет и держится за правый бок.

— Сюда! — командую я, указывая на кушетку, — Кладите аккуратно!

Адепты осторожно перекладывают парня. Он в сознании, лицо серое, на лбу капли пота. Роберт уже рядом, его пальцы нащупывают пульс.

— Лихорадка, — бормочет он, переходя к пальпации живота, — Напряжение мышц, — парень тем временем вскрикивает, когда Роберт резко отнимает руку от брюшной стенки, — Боль в правой подвздошной области. Симптом Щёткина положительный.

Я смотрю на Роберта Бэлмора, и в голове само собой всплывает: аппендицит. В моём мире это диагностируют за минуты, оперируют и забывают. Но здесь нет ни антибиотиков, ни нормального наркоза. Только мы и наши руки.

— Острый аппендицит, — говорит Роберт, и я киваю, подтверждая его слова, — Нужно оперировать.

— Оперировать? — Лиза, которая только что вбежала в лазарет с Дином, бледнеет, — Но магия...

— Магия не поможет, — перебивает Роберт, — И времени нет. Рисковать нельзя.

Дин сжимает плечо Лизы, но сам выглядит не лучше — напряжённый, сжат как пружина.

— Чем я могу помочь? — спрашивает он.

— Зовите Тома и ждите за дверью, — Роберт моет руки, — Мара, готовьте все инструменты, которые есть.

Я не жду повторения. Мои руки сами знают, что делать.

Скальпели, зажимы, иглы — я раскладываю их в нужном порядке, проверяю свет, салфетки. Роберт тем временем рвёт чистую ткань на полосы — две из них он складывает в несколько